Книга Первый сезон, страница 149 – Елена Крыжановская

Если бы не профессор Полночь, Дик, наверное, вообще этого бы не выучил. И всё равно часто забывал, не придавая этому большого значения. Сейчас помнит только из-за Мира-без-Чудес, потому что долго не мог вырваться оттуда. Это нельзя устроить самовольно, при трусливом самоубийстве перемещение никогда не срабатывает!

История пятнадцатая, о том, как дорого обошелся Благородный Дик одному жадному городу

В тот день стемнело очень рано. Из-за грозовых туч, закрывших небо на западе. Дорога ещё не просохла после вчерашнего дождя. Колеса повозок разбрызгивали грязь. Особенно унылым казался вечер из-за того, что людей по широкой дороге вдоль леса двигалось множество. Да, осень — время возвращения домой. Но и время первых холодов и туманов по утрам, время дождей и неласкового западного ветра. Надо успеть вернуться в свои края, пока он не сменился на северный.

Дик шел одним из последних в длинной веренице людей, заполнивших дорогу. Повозки торговцев и те, кто путешествует верхом, то и дело обгоняли его. Дик удивлялся, насколько грустное зрелище: люди, мечтающие укрыться от дождя, но не имеющие крыши над головой. Будто все они изгнанники и нет им нигде приюта, и ветер завывает, как стая голодных шакалов, норовя укусить их как можно сильнее. Вот странно: когда светит солнце, то чем больше народу, тем праздничнее кажется дорога. А стоит налететь серым тучам, и для одного странника это всего-навсего пасмурный осенний день, а когда людей так много, они выглядят мрачной похоронной процессией. Ведь так и есть. Близится конец сезона дорог. Уже осень. И эти люди, обреченно ждущие, когда их застигнет дождь, выглядят так же, как улетающие на юг птицы. От их вида сердце сжимается предчувствием зимы. Но стая людей, медленно ползущая домой, ещё печальнее. Ведь у них нет крыльев.

Дик хотел бы, чтоб попутчиков стало поменьше. Но куда бы ни шел, на всех дорогах сейчас творилось одно и то же. И веселые фургоны странствующих артистов, как нарочно, давно не попадались на пути. Зато патрули солдат шерстили народ исправно. Дня не было, чтобы не приходилось удирать в лес и пережидать их. Из-за этого Дик не смел даже подойти к костру попутчиков и попросить еды. Тем более не заводил ни с кем бесед. Шел подальше от всех, не глядя по сторонам, и тяготился многочисленной компанией и несвободой. Пробовал идти через лес, но там трубили рога осенних охот, и народу ещё больше, чем на дорогах. За несколько последних дней не удалось нормально поесть ни разу. Дик даже злился такое начало осени.

Ветер срывал плащи и тоже хотел очистить дорогу, сдувая с нее людей. Но те упорно двигались вдоль леса. Пыль впереди стала веснушчатой от капель, начался мелкий дождик. Дик собирался свернуть с дороги и обогнул старую скрипучую крестьянскую телегу.

— Эй, странник! Погоди, — невысокий мужичок с исключительно хитрой физиономией заговорщицки поманил Дика рукой, не желая говорить громко. — Если тебе без разницы, куда идти, парень, пожалуйста, не уходи с дороги ещё полчасика. Пока мы не станем на привал и не разобьем палатку. Что тебе стоит?

— Не понимаю вас.

— Брось, я давно заметил, ещё вчера, — подмигнул ему мужичок. И сильнее понизил голос, словно сообщая тайну: — Пока ты здесь, дождь не польет в полную силу. Грозы не будет, сколько бы зарницы не вспыхивали.