Книга Первый сезон, страница 115 – Елена Крыжановская

Первый удар он ощутил так, словно его плечо всего лишь цапнула лапой большая кошка и съехала наискосок по спине. Второй — так, словно его облили раскаленным железом от макушки до пяток, и ожог отдался в каждом ногте. Захотелось разжать руки, но Дик помнил, что этого делать нельзя. Остальные — не отличались между собой.

Труднее дожидаться их. Бесконечно подниматься вверх по улицам и снова спускаться к площади, ещё ничего, но слушать приговор — ужасно.

Несмотря на разрешение, Дик не присел отдохнуть ни разу, только опирался на локти. Он думал, что если позволит себе самую короткую передышку и на секундочку закроет глаза, пока они едут, то встать на следующей остановке он ещё сможет, но поднять голову и снова смотреть в толпу, пока глашатай тарабанит заученные слова об изгнании, — никогда. На третьей или четвертой остановке стражник снизу толкнул его в горло пикой, чтобы осужденный поднял голову, и Дик больше этого не хотел. И чтобы его тянули за волосы, как обещал палач, — тоже. Иногда он думал, не стал ли его взгляд сейчас тоже, как у мертвого? И Дик, тряхнув головой, старался видеть людей вокруг. Но это давалось с трудом.

Он только и ждал, пока герольд скажет последнюю фразу: "Милостью Всевышнего, сын короля, его высочество светлейший принц Велеслав", — хотя это имя тут же врезалось ему под кожу. Дик жалел только, что не начал считать углы и не знал, сколько ещё осталось. А спрашивать не хотел.

Наконец колесница покатила к открытым воротам города. Приговор зачитали последний раз, палач бросил плетку и хотел отвязать преступника. Вспомнил, что это не требуется. Дернул за рукав, шепотом посоветовав: "Сними сразу, пока не присохнет. Потом только с мясом оторвешь". Дик еле заметно кивнул.

Стражники потащили изгнанника к воротам и дальше, по мосту, мимо городской гвардии и растерянных торговцев, продававших возле ворот всякие мелочи, еду и напитки. Третий стражник шел за ними, на расстоянии двух шагов.

Дойдя до края моста, стража толкнула Дика вперед, на дорогу. Он постарался устоять на ногах, хотя упасть легче и, честно сказать, намного приятнее. Но, упав в мягкую пыль, Дик знал, что встанет уже не скоро. Третий стражник швырнул рядом с ним на землю его вещи и меч. Со стен города смотрели множество зрителей. Сапоги стражи четко прогремели по мосту, удаляясь. Тут же послышался скрип, мост стал подниматься, закрывая перед изгнанником ворота города. По этому знаку зрители стали кричать, свистеть и бросать припасенные на стенах камни.

Но Дика всё это мало трогало. Он набросил на плечи куртку, взял другие вещи и меч и уже без напоминания поднял голову, насмешливо вглядываясь в людей на стене. Град камней летел мимо. Стражники гвардии сурово молчали и не двигались, хотя должны осыпать изгнанника стрелами, символически угрожая убить его, если вернется.

На лице Дика читалось: "Я-то ухожу, а вы остаетесь! Вам с этим замечательным принцем ещё жить и жить!" Поэтому никто из провожающих его в изгнание, в полной мере не чувствовал себя защищенным за этими стенами больше, чем Дик по другую их сторону.

Развернувшись, он побрел по широкой пыльной дороге, повторяя себе, что лес совсем близко, до него буквально пару шагов. Но, войдя наконец в прохладную тень, Дик не остановился. Только обхватил ближайшее дерево и прижался к нему лбом, чтобы передохнуть. Через несколько секунд он пошел по тропинке вниз, всё быстрее, пока не скатился на берег маленького озерца. Там, бросив всё, упал в воду. Вынырнув, перевернулся лицом вверх и замер, раскинув руки, чувствуя, как вода растворяет боль.