Книга Первый сезон, страница 113 – Елена Крыжановская

И ещё он чувствовал глупейшее детское любопытство. Ведь до сих пор палач был для него таким же абстрактным созданием, как фея. До того как начать свои странствия, Дик лишь примерно знал, как они выглядят и чем занимаются. Но фей он уже не раз видел близко, а палача пока нет.

С башни королевского замка трубил сигнальный рог, толпа волновалась. На низкий широкий балкон, вышел принц в окружении своей свиты. Стражники вынесли легкое золоченое кресло и встали по бокам. Принц с удобством расположился в первом ряду и подал знак начинать представление.

Из ворот замка высыпал целый отряд стражников. Они расчистили дорогу в толпе, и Дик подумал, чм окружении своей свиты. г.занимаются, но фей он уже не раз видел близко, а палача пока нет е. ять приказто принц не шутил: эта церемония не многим отличается от встречи народом королевской особы. Вот уж кем Дик никогда не хотел бы стать! А если это представление, то уж слишком напоминает выступление артиста с большой деревянной или тряпичной куклой. Роль игрушки в чужих руках Дику тоже не нравилась. Это и правда унизительно. Он понимал, что на него смотрят с большим интересом, и не знал, что делать. Поскольку стражники отпустили его, выведя на деревянную "сцену" перед балконом, Дик сунул руки в карманы и стал рассматривать человека, стоящего рядом.

Палач оказался пожилой, невысокий — пониже стражников, но широкогрудый, как пятисотлетний дуб. В черной гладкой шерстяной безрукавке с квадратным вырезом и в широких штанах, сужающихся внизу. Дик смотрел на его руки, пытаясь найти в них какие-нибудь отличительные черты, свойственные людям именно этой профессии. Руки, как руки. Мускулистые, как у кузнеца или лесоруба. Скрещенные на груди. Дик видел близко четыре пальца на предплечье. На указательном пальце ноготь почернел, словно по нему стукнули молотком, промахнувшись мимо цели.

Похоже, палач левша. Иначе, как бы он треснул себя по правой руке? Но другие ногти слишком чистые, и кожа на подушечках пальцев совсем не загрубела. У кузнеца, землекопа или пахаря таких, точно не бывает. И лицо, как лицо. Ничего кровожадного. У любого почтенного лавочника могло быть такое лицо, если убрать хитрость торговца. Никакой злобы или ехидства, не в пример молодому принцу, сидящему на балконе. По обе стороны от королевского сына, так же как от Дика, застыла стража. У тех лица хмурые, а у палача — спокойное. Он внимательно слушает приговор.

Дик спохватился, только когда услышал слова "угрожал жизни его королевского высочества, светлейшего принца Велеслава". До тех пор он и не слышал, что говорит глашатай, стоящий на другом краю возвышения, напротив палача. Услышав вздох толпы, Дик слегка улыбнулся.

Ничего ему делать не придется, он уже выиграл. Ох, как ошибся принц, выдумав обвинение, но назвав подлинное преступление вместо вымышленного! Теперь все эти люди смотрят на Дика с сочувствием. Вряд ли они могут так уж сильно любить вредного принца. Наверняка, сожалеют о долгом отсутствии короля и сами неоднократно мечтали бы придушить его высочество, но не могут. А уж смельчака, который на это решился, они готовы нести на руках, да нельзя. Но сочувствовать молча, тайно, никто им не запретит. Это Дик видел сейчас в глазах толпы. Не на всех, но на многих лицах, что хорошо видны осужденному, стало вырисоваться точно то же выражение, что у стражников. А женщины смотрели с явной жалостью. Естественно! Для них он "ещё ребенок", о чем другом они могут думать! Но что думал палач, Дик не знал.