Книга Первый сезон, страница 100 – Елена Крыжановская

Проверив свои владения, Дик нашел комнату внизу, возле кухни, и упал на кровать, забывшись тяжелым сном. Единственный уголок, куда он не заглядывал: комната хозяйки.

Двое суток Дик провел в заточении в башне колдуньи, мечтая только успеть убраться отсюда раньше, чем появится какой-нибудь доблестный рыцарь, томимый мечтой вызвать ведьму на смертельную битву. Возможность того, что люди с хуторов и родители возвращенных детей могут появиться здесь, Дика волновала не слишком.

На третий день он проснулся рано и не мог найти себе места до самого полудня. Наконец решился, взял возвращенный ему ключ от всех дверей башни и открыл комнату хозяйки.

Окно распахнуто настежь. Кровь на ковре успела высохнуть и почернеть. Комната пуста. Казалось, колдунья улетела за реку, став той самой птицей, вестницей несчастья. Но Дик знал, что куда бы ни упорхнула ее душа, тела колдуньи нет больше на свете.[3]

На полу лежал плащ Морганы. Дик осторожно потянул, ткань развернулась и открыла сияющий в центре меч с золотой рукоятью. На клинке не осталось ни пятнышка. Дик всё равно провел тканью по лезвию, полируя меч. Поднял пояс с ножнами, вернул Тореллинг на законное место и вышел из комнаты, оставив ее открытой.

Некому было наблюдать из окошка, как последний из оставшихся в живых пленников Морганы уходил по мосту с ее острова.

Увидев на плоском глинистом берегу переход, Дик нырнул туда, не думая, как расстроятся все, кто ждал его возвращения на хутора. Ему совершенно не до празднования победы.[4]

— Слушай, знаешь трактир Ялицких? — обратился он к первому встреченному в лесу охотнику. — Да, здесь рядом. Пожалуйста, передай Миле, буду ждать ее на берегу реки, возле старой сосны с дуплом. Буду здесь до ночи, пусть придет, когда сможет…

Мила примчалась всего через полчаса. Подбежала к искривленной ветром сосне, беспокойно огляделась по сторонам. Радостно бросилась навстречу, заметив Дика чуть подальше, на опушке леса.

— Как же я волновалась! Но ты молодец: обещал предупредить, с кем идешь на битву, и сдержал слово. А увидеть тебя даже и не надеялась! Думала, пришлешь весточку о победе, и то хорошо.

— А если бы не прислал?

Мила улыбнулась уголком губ и опустила голову, хорошо понимая, что значило бы долгое отсутствие новостей. Они с Диком уселись под деревом. На солнышке, но так, чтобы издали их не видели.

— Как твоя рука? — заботливо поинтересовалась Мила.

— Двигается. Твоими стараниями, всё прошло.

— Мне снилось, что тебя чуть не задушила большая змея. Рассказывай, что там с этой колдуньей?

— Расскажу, при одном условии. Ты не передашь это по эстафете.

— Подробностей?

— Нет. Ничего. Ни слова о том, кто был в Глинладе.

— Об этом знает тот, кто принес тебе просьбу о помощи, — напомнила трактирщица. — Об этом знают все дети, которых ты спас. Они расскажут дома…

— Кто им поверит? То, что колдунья крала детей и исчезла, узнают, это трудно скрыть. Но… — Дик напряженно покрутил головой, глядя в глаза подружке.

Мила осторожно коснулась ладонью его лба.

— Ты весь горишь. Нервная лихорадка. Тебе очень плохо?

— Я убил человека.

— С драконом было так же?

— Она хуже дракона! — глухо ответил Дик, закрыв лицо руками. — Можешь что-нибудь придумать? Лекарство...

— Жди здесь, — юная врачевательница живо вскочила на ноги и побежала домой.