Книга Песнь Перна, страница 169 – Энн Маккефри

Осторожно распутав сцепившиеся хвосты файров, Менолли выскользнула из-под мехового покрывала и подошла к окну. На мощеном камне двора светились несколько ярких квадратов: два – от окон Большого зала и один, повыше, – от окна кабинета мастера Робинтона, расположенного по соседству с ее комнатой.

Красотка испуганно пискнула и взлетела Менолли на плечо. Она плотно обвила длинный хвост вокруг шеи девочки, а сама зарылась ей в волосы, тельце ящерки сотрясала мелкая дрожь. Остальные, выглядывая из складок меха, подняли такой гам, что Менолли поспешила вернуться к ним. Сомнений нет – они просто в ужасе. Но мастеру-арфисту не понравится, что Сильвина переселила ее в эту комнату, если файры будут мешать его вечерним занятиям. Девочка попыталась убаюкать их тихой песенкой, но резкий жалобный голос Красотки напрочь заглушил колыбельную. Тогда Менолли собрала всех файров вокруг себя. Они так крепко обвили ее руки своими длинными хвостами, что девочка даже не могла их погладить.

Теперь она и сама ощущала какое-то смутное чувство надвигающейся опасности. Видимо, все файры реагируют на какую-то общую угрозу.

Менолли старалась отогнать страх, тисками сжимавший ее сердце.

— Какие вы смешные! Что может нам угрожать в Доме арфистов?

Красотка и Крепыш настойчиво терлись головками о ее лицо, в их криках звучала все нарастающая тоска. От их прикосновений и сумбурных мыслей у Менолли создалось отчетливое впечатление, что источник гнетущего файров страха находится где-то далеко, за пределами крепостных стен Форта.

— Как же тогда он может вам угрожать?

Внезапно их ужас ворвался ей в душу с такой сокрушительной силой, что девочка вскрикнула.

— Нет! – вырвалось у нее, и она попыталась закрыться, защититься от неведомой опасности, но руки накрепко связали цепкие хвосты файров. Безотчетный страх переполнял все ее существо. Сама того не ведая, она продолжала выкрикивать: – Нет, нет!

Вдруг, откуда ни возьмись, перед глазами Менолли возникла четкая картина бурлящего хаоса – тупого, безжалостного, несущего гибель. Он давил невыносимым, смертельным гнетом. Со всех сторон, вздымаясь и опадая, надвигались отвратительные скользкие серые глыбы. И жар – беспредельный, как океан… Страх! Ужас! Невыразимая тоска…

В душе ее родился крик, пронзительный, как скрежет металла по обнаженным нервам:

НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ!

Менолли не понимала, что кричит сама. Она даже не была уверена, что слышала крик, но твердо знала: в нем билась чья-то отчаянная тоска.

Вдруг дверь ее комнаты распахнулась настежь, и в тот же миг сторожевой дракон Форт-холда испустил пронзительный вопль, так похожий на тот, что прозвучал в ее душе, что девочка даже подумала: уж не он ли кричал в прошлый раз? Но драконы не умеют говорить…

— Что с тобой, Менолли? – К ней подбежал мастер Робинтон.

Файры взвились в воздух и, обезумев от страха, заметались по комнате, то вылетая наружу, то снова возвращаясь.

— Дракон! – указывая на окно, воскликнула Менолли.

Ей хотелось доказать мастеру Робинтону, что она не одинока в своей тревоге. Они оба увидели, как сторожевой дракон, отчаянно трубя, взмыл в ночное небо – один, без всадника! В наступившей тишине послышались слабые отголоски ответных кличей, а потом – зловещий вопль объятого ужасом стража с площади Форт-холда.