Книга Песнь Перна, страница 167 – Энн Маккефри

— Слишком уж она роскошная!

Сильвина шутливо прищурилась:

— Я, конечно, могла бы убрать оттуда всю мебель, снять занавески и выдать тебе топчан, как у всех школяров, и складной табурет…

— Так будет куда лучше…

Сильвина так пристально взглянула на девочку, что та вспыхнула и замолчала.

— Ах ты, глупышка! Поверила, что я всерьез?

— А разве нет? Вещи в этой комнате слишком ценные для простого школяра.

Сильвина не спускала с нее глаз.

— И так мои файры для всех как бельмо в глазу – зачем мне лишние неприятности? Комната просто великолепная, но если в ней будет только то, что полагается каждому ученику, то это будет по справедливости, ведь правда?

Сильвина еще раз задумчиво взглянула на нее, покачала головой и тихонько рассмеялась.

— А знаешь, ты права. Тогда ни у кого не будет повода судачить о твоем переезде. Но ученический топчан совсем узенький, а у тебя файры.

— А можно взять два топчана, если, конечно, у вас найдется лишний?

— Так и сделаем! Свяжем ножки и возьмем тюфяк потолще.

Сказано – сделано. Комната, лишенная громоздкой мебели и нарядных занавесей, казалась гулкой и пустой. Менолли уговаривала Сильвину, что ей и так очень нравится, но та велела девочке помолчать: кто здесь, в конце концов, хозяйка Дома?

Из кладовой извлекли старые занавеси, отправленные туда по причине ветхости, и Сильвина сказала, что в свободное время девочка может их подштопать. Пол украсили несколько ярких ковриков. Длинный стол из учебного класса – одна ножка у него была сломана в потасовке, а потом починена – скамья и сундучок для одежды придали комнате некое подобие уюта. По мнению Сильвины, вид у нее все равно был до невозможности убогий, но зато никто не сможет сказать, что она слишком хороша для бедного школяра.

— Ну, с этим мы покончили. Пьемур, ты меня ищешь?

— Нет, Сильвина, я пришел за Менолли. Меня прислал мастер Шонегар – она отчаянно опаздывает к нему на урок.

— Что за вздор? В день Падения все уроки отменяются. И ему это известно не хуже других, – отрезала Сильвина и взяла Менолли за руку, собираясь куда-то вести.

— Вот и я ему сказал, – во весь рот ухмыльнулся Пьемур, – а он возьми и спроси: когда это Менолли успели приписать к какой-нибудь группе? Я-то, конечно, знаю, что ничего подобного не было. Тогда он сказал: чем болтаться без дела, пусть лучше поучится кое-чему полезному…

Пьемур пожал плечами, демонстрируя свое полное бессилие перед лицом столь неумолимой логики.

— Ладно, девочка, тогда лучше ступай. Все равно мы уже устроились. А ты, Пьемур, слетай к Данке. Попроси Одиву – только вежливо, слышишь, постреленок? – собрать вещи Менолли, в том числе и платье, которое она сегодня выстирала. Что еще, Менолли?

Сильвина улыбнулась, она прекрасно понимала: Менолли рада-радешенька, что ей не придется возвращаться в домик самой.

— Моя свирель у мастера Джеринта, так что остаются только лекарства.

— Беги, Пьемур, да смотри не перепутай: тебе нужна Одива, и никто другой.

— Что я, сам не знаю, что ли?!

— Вот паршивец! – крикнула ему вслед Сильвина. – Но сердце у мальчишки доброе. А как поет… Слышала, наверное? Он, конечно, маловат, я предпочитаю иметь дело с мальчишками постарше, но он себя в обиду не даст, негодник этакий! А что еще ему, спрашивается, делать с таким великолепным дискантом? Луковицы выращивать или стадо пасти? Нет, таким редким птицам, как вы с Пьемуром, самое место здесь, в Доме арфистов. А теперь ступай, пока мастер Шонегар не начал реветь на весь дом. С ним нам никакая сирена не нужна, так-то!