Книга Зачарованная река, страница 27 – Ребекка Росс

— Возможно, это поможет тебе понять происходящее, – продолжала Адайра. – Отец объяснил мне это так: мама не могла играть с сомневающимся сердцем. Духи ведь приходили не только послушать ее музыку, но и быть восхваленными ею. Потому что этого они и хотят от нас – нашу хвалу, веру. Доверие к ним.

Первой реакцией Джека была насмешка. Как он мог восхвалять существ, которые крадут девочек? Но он проглотил свое возражение, вспомнив старые истории Мирин. Не все духи были плохими, как и не все духи были хорошими. Чтобы оставаться в безопасности, разумнее было остерегаться и тех, и других. Он не хотел верить тому, что говорила Адайра, и мысли о Большой земле всплыли в его сознании. Но затем он подумал: «Если она права и духи отпустят девочек, я смогу вернуться в университет уже на следующей неделе».

— Хорошо, – согласился он. – Я сыграю ради тебя и клана, ради двух пропавших девочек. Где песни твоей матери?

Адайра поднялась и повела его в южную башню замка, вверх по лестнице, в просторную комнату, которую Джек никогда раньше не видел. В стенах были вырезаны глубокие полки, заполненные книгами с золотыми буквами, а пол был выложен мрамором в черно-белую клетку, отполированным до такой степени, что отражал Джека, словно водная гладь. Сквозь три больших окна лился солнечный свет, а на дубовом столе лежали пергамент, чернильницы и перья. В центре комнаты стояла большая арфа изысканной работы. Струны поблескивали на свету, словно сами только и ждали, чтобы на них сыграли.

Джек подошел ближе, не в силах оторвать взгляд от инструмента. Он знал, кому принадлежала эта арфа. В детстве он слушал, как на ней играли в зале. С благоговением юноша провел пальцами по краю арфы и вспомнил Лорну.

— За этой арфой хорошо ухаживали, – заметил он. Он ожидал увидеть пыль или раму, треснувшую под тяжестью струн.

— Ты играешь? – поинтересовался Джек. Он не мог объяснить, почему при одной только мысли о том, как Адайра сидит за этой арфой, перебирая пальцами струны, у него перехватило дыхание.

— Совсем немного, – призналась девушка. – Много лет назад мама научила меня ухаживать за инструментом и играть на нем несколько гамм. К сожалению, музыку я так и не освоила.

Джек наблюдал, как она перебирала стопки пергамента на столе, пока не достала несколько листов и не протянула ему.

Это была баллада «Песнь приливов». И хотя ноты и тексты песен на пергаменте оставались безмолвны, ожидая, когда дыхание, голос и пальцы пробудят их к жизни, чем дольше Джек прокручивал в голове музыку, тем сильнее в нем росло беспокойство.

Что-то в этой музыке казалось опасным. Он не мог полностью описать, но его кровь быстро распознала угрозу, ощутив ее невоспетую силу, и по спине побежали мурашки.

— Мне потребуется немного времени, чтобы подготовиться, – сказал он.

— Сколько? – спросила Адайра.

— Дай мне два дня на изучение. Это позволит моей руке зажить, и к тому времени я буду готов сыграть.

Девушка кивнула. Он не мог сказать, была ли она довольна или разочарована его ответом, но он отчасти почувствовал ту тяжесть, которую Адайра несла на своих плечах как наследница Востока.

Теперь он не завидовал ее статусу и власти, как когда-то.

— И где же я буду играть? – поинтересовался он.

— На берегу, – ответила Адайра. – Мы можем встретиться в полночь, через два дня, у скалы Келпи. Ты помнишь, как ее найти?