Книга Зачарованная река, страница 172 – Ребекка Росс

Через час Торин нашел Адайру в библиотеке, с чашкой чая в руках, словно она никак не могла унять озноб. Перстень лэрда сиял на ее указательном пальце. Ее волосы все еще были влажными, но она переоделась в сухое и устроилась в кресле, которое так любил Аластер, лицом к камину, где потрескивал огонь.

Торин закрыл дверь и продолжил смотреть на Адайру. Воин знал, что она слышала, как он вошел, но ничего не сказала, устремив взгляд к пламени.

Он подошел, сел в кресло рядом с ней, слушая, как буря бушует за окнами. Бросив взгляд на свою руку, он заметил, что рана почти зажила благодаря упорству Сидры и мази из огненного молочая. Целительница наносила ее трижды в день, и каждый раз Торин чувствовал, как тепло растения проникает под кожу, понемногу исцеляя его.

Скоро он снова сможет говорить, но какие слова были бы уместны в этот момент? Торин знал о тяжелой ноше, которая легла на плечи Адайры. И если раньше он бы попытался отнять у нее это бремя, то с годами эти мысли истаяли, когда он нашел свое призвание в Восточной Страже. Теперь Адайра была лэрдом, и лучшее, что он мог сделать, – это нести ношу вместе с ней.

Они сидели в дружеском молчании.

Если бы его жизнь не разделило на до и после острие зачарованного клинка, он бы заговорил. Он, вероятно, стал бы раздражительным из-за того, что Адайра с Джеком вызвали бурю. Он бы засыпал ее вопросами, на которые, как он считал, имел право получить ответы. Он бы сказал что угодно, чтобы заполнить эту звенящую тишину, но теперь он осознавал вес каждого произнесенного слова и то, как они раскрывались. Торин стал гораздо более внимательным к тому, что говорит, понимая, что большинство из сказанного ничего не стоит.

Он был человеком, сотканным из множества сожалений, и не хотел приумножать их число.

— Торин, – наконец обратилась Адайра. – Если я призову тебя отправиться со мной на войну… поддержишь ли ты мое решение?

Он молчал слишком долго. Она ожидала, что он тут же согласится, и девушка с тревогой взглянула на капитана.

Он думал о призраках из своих снов. Теперь, когда Торин увидел лица Брекканов и услышал об их горе, он начал воспринимать торговлю как способ искупить свою вину. Он не мог вернуть к жизни убитых, но мог обеспечить их вдов, детей и любимых.

Тем не менее он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.

— Бэйн Губитель подтвердил наши подозрения. Брекканы похищают детей, – пояснила Адайра. – Они живы, и о них хорошо заботятся, но нам все еще предстоит выяснить их местоположение.

Торин сжал руки в кулаки. Он хотел уйти прямо сейчас, пересечь границу клана и вернуть Мэйзи домой. Ему стоило больших усилий обуздать свою горячность.

Адайра, должно быть, почувствовала охватившее его нетерпение, потому что добавила:

— Мне предстоит закончить еще пару дел, прежде чем мы будем готовы отправиться на Запад. Тем временем я попрошу твоего заместителя, не поднимая шума, передать мои указания. Уне – чтобы она начала ковать как можно больше мечей и топоров, Аилсе – подготовить своих лучших лошадей, Анселю – сделать как можно больше стрел и натянуть как можно больше луков, Сидре – приготовить тоники и лечебные мази, а стражникам и дозорным – тренироваться, точить мечи и носить зачарованные пледы как доспехи. Мы должны быть готовы к войне, когда заберем своих детей.