Книга Бесконечное пламя, страница 64 – Ребекка Росс

— Смотритель темниц, – ответила Иннес.

— А почему этот вечер посвящен мне?

Лэрд ничего не сказала, не спуская глаз с Годфри, который остановился посреди арены. Адайра уже собиралась переспросить, на этот раз резче, когда смотритель темниц продолжил свою речь.

— В нынешнее полнолуние я представляю вам того, кого вы уже видели в бою. Вы его хорошо знаете, хотя он был лишен и имени, и чести. Я представляю вам Клятвопреступника!

В толпе раздались негодующие возгласы. Адайра нахмурилась, подавшись вперед, когда на арену вывели высокого человека. На нем была ветхая туника и сапоги, а его бледные ноги и руки были измазаны грязью. Грудь закрывал кожаный нагрудник с брызгами застарелой крови. Его лицо скрывал глухой шлем, руки были закованы за спиной, пока его не подвели к Годфри. Один из стражников освободил узника, сняв с него железные оковы, и дал ему в руки какой-то тупой, ничем не примечательный меч.

Адайра не сводила глаз с того, кого назвали Клятвопреступником, удивляясь, что он так спокойно и неподвижно, как гора, стоит на арене. Определить его возраст или даже уловить выражение его лица не представлялось возможным. Он был будто вытесан из камня, и Адайра ощутила колючий озноб, потому что ей казалось, что сквозь щелочки в шлеме он смотрит на нее.

— Следующим, – громовым голосом продолжил Годфри, – я представляю вам того, чья нога еще не ступала на эту арену. Юношу, перед которым лежала вся жизнь, полная великих устремлений, пока он не совершил непоправимого.

Адайра оцепенела, когда на ринг вывели второго узника. На нем тоже была обтрепанная туника, сапоги из мягкой кожи и кожаный нагрудник, который выглядел так, будто в нем кто-то умер. Но шлема ему не дали, чтобы толпа видела его лицо.

Узник был молод, на несколько лет моложе ее. Его перепачканное лицо исказил страх, и он будто кого-то искал среди зрителей.

— Я представляю вам Уильяма Дана, – объявил Годфри, – который убил пастуха, чтобы украсть его припасы и увести скот. А ведь мы знаем, что делают с теми, кто убивает и берет то, что им не принадлежит!

Толпа зашикала и засвистела.

— Прошу тебя, лэрд! – взмолился Уильям, падая на колени. – Смилуйся! Я не ви…

Годфри кивнул стражнику, который поспешил заткнуть Уильяму рот куском тартановой ткани. Адайра поморщилась. Голос юноши смолк. За ревом зрителей и сквозь шерстяной кляп его мучительных воплей было не слышно, а один из стражников нахлобучил ему на голову дырявый шлем.

— Ему не позволено говорить? – с тревогой спросила Адайра у Иннес.

Иннес отпила глоточек вина.

— Помнишь тот день? – сказала она, не отводя взгляда от арены. – Когда мы с тобой стояли в доме пастуха, глядя на его труп? Я велела Рэбу отправиться по следу за скотом, чтобы найти виновника.

— Да, помню, – отозвалась Адайра, похолодев, когда услышала имя Рэба.

— Все указывало на крофт этого мальчишки. Его мать заявила, что, когда он пришел домой, на его сапогах была кровь и что она видела, как он прятал краденых овец среди их собственного стада.

— И вы решили не вершить над ним суд? – проворчала Адайра, не в силах сдержать возмущения. – Опираясь на сведения, собранные Рэбом?

— Не знаю, что представляют собой суды у вас на Востоке, Кора, – сказала Иннес, оборачиваясь к ней, – но здесь за нас говорит меч. Мы взяли меч, от меча и погибнем. Нет большей чести. И состязание дает преступникам шанс либо искупить свою вину, погибнув смертью храбрых, либо доказать, что они заслуживают прощения и возможности вернуться в клан.