Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 97 – Ши Цзин

Цзян Сюэнин впервые увидела сестру после оглашения списка. Та выглядела и вела себя как обычно: во время ужина заботливо подкладывала родителям еду. Сдержанные и достойные манеры, на лице ни тени разочарования или обиды. Будто ничего не произошло. Словно ни единого слуха в усадьбу не просочилось.

У Цзян Бою, напротив, был встревоженный вид. Он не питал надежд на успех младшей дочери при дворе, поэтому напутствовал ее со всей строгостью:

— Я давно служу государю и с обязанностями справляюсь. Когда попадешь во дворец, не стремись отличиться, держи себя в руках. Главное – не ввязываться в склоки. Неважно, понравишься ты принцессе или наставникам, лишь бы все прошло спокойно. Старайся больше слушать и меньше говорить. Просто делай, что велено.

Цзян Сюэнин покорно кивала, думая совсем о другом: уже завтра ей предстояло приступить к обучению дворцовому этикету, поэтому отец зря волновался. Если ее план сработает, то она не пройдет первый этап отбора и быстро вернется домой.

Цзян Бою взирал на беззаботную младшую дочь с явным беспокойством. Больше он ничего не сказал, но в голове уже прикидывал: сразу после утреннего заседания стоит переговорить с Се Цзюйанем, чтобы тот приглядывал за барышней во дворце.

А госпожа Мэн никак не могла смириться с тем, что выбор пал не на Цзян Сюэхуэй. Вид у матери был сердитый. Женщина не раз бросала на младшую косые взгляды, явно желая спросить: не она ли это подстроила? Однако Цзян Бою подавал жене знаки глазами, призывая к сдержанности, поэтому она молчала. Ее напутствие свелось к паре вежливых фраз, все нужные слова уже сказал Цзян Бою.

Ужин затянулся почти до конца часа Петуха^[85]. Когда сестры покидали главный зал, во дворе уже зажглись фонари. Обе, как положено, поклонились и вышли вместе: одна – впереди, другая – следом. Все как всегда. Будь это обычный день, они бы даже парой слов не перекинулись, но сегодня Цзян Сюэнин окликнула сестру.

— Мне не нравятся твои подарки.

Цзян Сюэхуэй остановилась, не обернувшись:

— Тогда выброси их, сестрица Нин.

Та усмехнулась:

— Во дворец подали твое имя, но ты осталась в стороне, а в список внесли избалованную и бездарную сестру. На твоем месте я бы точно задумалась, не обвели ли меня вокруг пальца, а ты лицемерная. Еще и подарки несешь: кисти, бумагу и тушь. Правда считаешь, что я не вижу, как тебе самой хочется во дворец?

Цзян Сюэхуэй наконец обернулась. Пол галереи был усыпан лепестками глицинии. Стояла осень, листва на кустах и деревьях пожухла. Сквозь сплетения оголенных ветвей проникал холодный свет луны, падая на плечи и волосы. В простом серебристом платье Цзян Сюэнин выглядела очаровательно. Даже усмешка на ее губах казалась пленительной. Она не скрывала ни радости, ни гнева, словно ей было незачем.

Цзян Сюэхуэй вдруг почувствовала легкий укол зависти и медленно произнесла:

— Я действительно хотела попасть во дворец. Каждая девушка в Поднебесье мечтает о блеске и великолепии, в этом нет ничего постыдного. Но моя мечта не сбылась, и винить тут некого. У всякого следствия есть причины – видно, мне не хватило ни таланта, ни удачи.

Ровный, невозмутимый тон сестры всегда раздражал Цзян Сюэнин. Улыбка на ее губах угасла, а в голосе послышался язвительный вызов:

— Знаешь, почему я невзлюбила тебя, как только попала в этот дом?