Книга Королева Вечности, страница 82 – Л. Дж. Эндрюс

Сейчас он либо примет все как есть, либо нет. Однако в данный момент его решение меня почти не волновало.

Первым на очереди оказался плавающий под моим командованием уже очень давно ублюдок, прозванный Шрамом за длинный рубец, изуродовавший плоть и рассекавший половину лица.

Я надрезал тонкую кожу на его запястье.

Шрам испуганно вздрогнул, а его веки сомкнулись и исчезли за складками кожи и густыми бровями. Не успел он отстраниться, как я прикусил большой палец острым клыком и прижал кончик к открытой ране.

Среди членов экипажа нарастал напряженный и беспокойный шум. Никто не задавал вопросов, никто не попытался отстраниться, но все меньше парней встречались с моим настороженным взглядом.

— Король Эрик, – дрожащим голосом прошептал Шрам с закрытыми глазами, – я не сделал ничего такого, что могло бы навредить моей связи.

Выждав десять вдохов, я внимательно осмотрел его вены: синие, выступающие сквозь старую кожу, но без эбенового вкрапления и никаких конвульсий. Кровавые связи с кораблем оставались нетронутыми, и их продолжали чтить. Пока команда Вечного корабля, находясь на палубе, хранила непоколебимую верность, моя кровь не могла повлиять на них.

Я отбросил руку Шрама и двинулся вдоль строя, где мужчины один за другим позволяли мне отравить их кровь.

Штормбрингер добровольно протянул руку, прежде чем мне удалось добраться до него.

— Я не глупец, мой король. И знаю, что все это значит. Пошлите меня в морскую преисподнюю, если я предал своего короля и его земную возлюбленную.

И впервые за все время я замешкался. В тот день, когда меня спасли от земных фейри, Штормбрингер был пятнадцатилетним мальчишкой, отслужившим свой первый год на Вечном корабле.

Именно в тот злополучный день, когда Торвальд пал под стремительной секирой Валена, Штормбрингер, чтобы отвлечь меня, отвел под палубу и угостил медом, хранившимся в тайнике камбуза, а после рассказывал сказки о своем родном острове, расположившимся возле Башни, дожидаясь, пока новоиспеченный маленький король не заснет.

Я держался в стороне от всей команды, за исключением Сьюэлла, Селин и Тэйта, однако Штормбрингер принадлежал к числу тех, кого мне всей душой не хотелось убивать.

— Когда правда всплывет наружу, – произнес Штормбрингер, наклонившись вплотную, так что ремешок повязки, прикрывающей его потерянный глаз, почти коснулся моего лба, – лучше заставить их расплатиться болью.

Кровь его не загноилась при соприкосновении с моей, и я перешел к следующему, но до моего уха донесся облегченный выдох Селин, или, возможно, лишь разыгралось воображение.

Имя третьего моряка, стоявшего во второй шеренге, мне было неизвестно, что не являлось большой редкостью. Тэйт и Ларссон набирали в команду чаще, чем я, и с пролетевшими годами, с распространением Тьмы меня уже давно перестали волновать новые члены экипажа, ведь все мысли занимало другое.

Пристально всматриваясь в лицо следующего мужчины, я почувствовал, как невольно встают волосы на затылке.

— Новобранец?

— Да, – хрипловато ответил он, ухмыльнувшись из-под всклокоченной русой бороды.

Я схватился за запястье и рассек кожу, позволяя своей крови смешаться с его. Последовал один, пять вдохов, и ничего.

С тревогой разжав запястье, я выпустил руку и собрался перейти к следующему, как вдруг он закашлялся. Ублюдок рухнул на колени, прижимая ладони к груди, на губах выступила темная пенистая слюна, глаза потемнели до тошнотворного желтого цвета и встретились с моими в полнейшем оцепенении от ужаса.