Книга Не судите ведьму строго, страница 38 – Светлана Калинникова

Можно, конечно провести заговОр бытового значения, и старая лампочка сама выкрутится, а новая сама закрутится. Но у Лины не лежала к этому душа. Она решила начать использовать все прелести бытовой магии лет в шестьдесят и дальше. Пока обходилась своими силами.

Самостоятельная жизнь приучила Лину, что в ее компетенции не только работа с кастрюлями, а так же шваброй и пылесосом, но и организация ремонта техники, машины. Правда, эту работу выполняли «мужики по найму», но стоящего добросовестного «мужика» приходилось искать самой. Можно, конечно, попросить Дениса заменить лампочку. Но ей это показалось нелепым.

В перерыв она добежала до магазина и купила лампочку. Продавщица узнала ее. Оказалось, что Лина рассматривала когда-то заявление о признании ее старенького отца недееспособным.

Женщина знала, как ее зовут, и заговорила с ней, когда рядом не было других покупателей. Видимо, обращение в суд не оставило в ней гнетущего впечатления. Она широко улыбалась, обнажая щербинку между зубами, и казалась очень довольной.

Лина вспомнила это дело. Она выезжала к дедушке домой, потому что он не мог приехать в судебное заседание. Дедушка плохо передвигался, но отлично ориентировался в окружающей его обстановке, знал какое сейчас время года, точно определял время и обслуживал себя сам. Лина даже засомневалась в объективности заявления дочери, настолько рассудительные ответы она получала от потенциально недееспособного человека.

Но тут она поинтересовалась, есть ли у него жалобы.

— Ах, дочка, рассуди. Вот сидит единственный мой ребенок, который считает меня сумасшедшим, — кивнул он на дочь.

— Почему же она так считает, интересно, — произнесла Лина, поняв, что сейчас все раскроется: либо обман дочери, либо неразумность дедушки.

— Ребра у меня болят. Болят так, что слезы из глаз. К врачам ходил — да, что они понимают с купленными дипломами. Сказали, что все у меня хорошо. Мол, следи, дед, за давлением и сахаром, и еще сто лет протянешь.

— Как же они болят у вас?

— Да вот как начнут двигаться и вращаться, и пока на место к позвоночнику не прилипнут, так и ноют-ноют.

Лина обомлела и назначила экспертизу.

Продавщица сказала, что отец умер. «Смерть такая хорошая, — разоткровенничалась она, — во сне умер, всем бы так».

Согласиться или опровергнуть эту мысль о неплохой смерти Лина не решилась. По-житейски ей была понятна мысль дочери — отец не мучился, но любой комментарий с ее стороны непременно перешел бы в философский аспект, чего она всегда избегала.

Уже на выходе, ее окликнули.

— Ваша честь!

Дурная и совершенно бестактная привычка называть ее по должности, увы, встречалась ей нередко. Кто-то не помнил, как ее зовут, кто-то считал, что таким образом проявляет свое уважение. Сделав вид, что она не расслышала, Лина решительно открыла дверь и собиралась выйти. За ручку дверь вместе с ней взялась еще одна женская рука.

Сойдя с порожков магазина, Лина обернулась. Это была мать Ирины — Антонова Дарья Дмитриевна. Женщина не могла вспомнить, как выглядела в суде Антонова, но на фоне собранного, властного мужа она выглядела серо и неприметно. Это не относилось к одежде и общему ухоженному и миловидному облику, скорее к общему образу. Муж подавлял ее.

— Здравствуйте, Ваша честь!