Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 95 – Светлана Томская

Дракон одобрительно фыркает мне в ухо, и я немного прихожу в себя. С каких пор я готова по любому поводу собой жертвовать. Может, это янтарный зал настраивает на верноподданнический лад? Но я тут же отгоняю эту эмоцию.

— Я понимаю, что тебе было страшно, но ты помогла раскрыть заговор.

— Благодарю вас, Великий.

— Называй меня отцом. Ты достойная и послушная девочка, и мне нравится твой выбор.

Я понимаю, что речь о печати и хватаюсь за эту соломинку.

— Отец, а Румеру обязательно участвовать в состязаниях? Что если…

— Я уже объявил, что победивший получит не только магию и империю, но и жену — дочь императора. Я не могу отказаться от своих слов. Если твой истинный не будет участвовать, то после состязаний его придётся устранить.

— За что?

— Чтобы разорвать связь, и ты могла выйти замуж, — жестко говорит император. — Не спорь и не разочаровывай меня, лучше помоги ему победить.

— Как?

— Ты сейчас не должна мешать его подготовке своими переживаниями в том числе и за него.

— Я поняла.

— Что я могу сделать, чтобы ты не нервничала? — продолжает отец.

— Отпустить Кору.

— Кто это?

— Моя горничная, её использовали против меня, но я не хочу её смерти…

— Это слабость.

— Не совсем, отец. Смерть — это очень просто. Ошибся человек — стереть его из жизни. Но если пощадить, у него появится шанс понять ошибку.

— Это верно для высших магов, — одобрительно говорит отец. Но тут же добавляет с ноткой презрения: — Низшие редко пересматривают свои поступки.

Некоторое время он молчит, потом кивает:

— Хорошо, если тебе это будет приятно, пусть живёт.

— Спасибо, отец.

Дело не в приятности, думаю я, мне будет легче о ней забыть. Но об этом я не говорю. Понимаю, что это та самая слабость.

— Позови Керна.

Это он кому? Ах! Из-за гобелена, закрывавшего стену за спиной отца, вынырнул слуга и метнулся к выходу из зала. Это было так неожиданно, что я вздрогнула.

Дракон игриво дунул мне на макушку. Я явно его забавляю.

Вошёл Керн.

— Эту, её горничную освободить и выкинуть из города.

— Сделаю, Великий! Дар огня ей вернуть?

— Нет, не достойна. Да, постой, можешь посадить её в дилижанс до любой ближайшей обители и оплатить его. Иначе это ничем не будет отличаться от казни.

Керн выходит.

— Это милосердно, отец, спасибо.

Он недовольно морщится. Наверное, милосердие для него неотделимо от слабости.

— Всё? Или ещё что-то тревожит?

— Да, — я постояла, собираясь с мыслями: — А почему нас всего двое? Грет и я.

— Вы последние.

Я с непониманием уставилась на него.

— Наш дракон жадина, — просто сказал он. — Не любит делиться магией. Но постепенно мы стареем и слабеем. Труднее удерживать энергию. Поэтому твой брат получил упущенный драконом сгусток. Дерген тогда так расстроился, что чуть не сожрал его при первом знакомстве.

— Дерген?

— Так его зовут, — отец силится улыбнуться, но даже уголки губ плохо слушаются его.

— А тебе досталось больше, чем Грету, но почему-то ты понравилась дракону. Плоть от плоти, хранилище от хранилища.

— Шень от шень, — автоматически продолжила я.

— Даже это ты знаешь? Удивительно, — бормочет он и громче продолжает. — Именно потому, что ты взяла саму суть нашей силы, ты можешь возвеличить Империю… как женщина.

— То есть родить того, кого нужно, — кажется, нотка горечи прорвалась в моём голосе.