Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 88 – Светлана Томская

Грет вздохнул и неожиданно обнял меня. Чувствовать в объятиях мужчины тепло и надёжность, не связанную с сердечным трепетом влюблённости, мне ещё не приходилось. Как много я оказывается потеряла. Объятия отца или брата очень отличаются от ласковых маминых. Сама нежность какая-то другая. Я одёрнула себя. О чем я сожалею? Ведь он всё-таки появился. Теперь у меня есть брат, и он на моей стороне в этом скопище проблем. Или я опять слишком доверчива?

— Но что может со мной произойти, если все заговорщики пойманы? — я немного отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Не могу пока сказать.

— Не знаешь или не хочешь?

— Какая же ты…

— Назойливая?

— … упорная, Тея, — мой братец, так долго притворявшийся истуканом, засмеялся и тут же посерьёзнел: — И то и то. Я не всё понимаю, часть моих мыслей — всего лишь догадки. Но я постараюсь разобраться и защитить тебя.

Хм, пока что меня, а за компанию и Грета, выручал только Рум, если вспомнить похищение чампами. Ах да, ещё Несси и Рокси. Я подумала, но вслух не сказала. Может были ещё какие-то скрытые угрозы, о которых я не догадываюсь.

— Ну хоть намекни.

Грет замотал головой.

— Не могу. Ты теперь открытая книга для дракона. Император считает, если не мысли, то все движения души.

— То есть опасность может быть со стороны отца?

— Я этого не говорил, — вскинулся он.

— Но подумал. Что произойдёт, если Рум победит?

Грет отвернулся, и я продолжила сама, вспомнив слова старого императора из сна:

— Он перестанет быть собой? Но в каком смысле? Он так изменится? Я перестану быть ему нужна?

— Доподлинно я не знаю. Не было ещё истинной пары у победителя. Идём? Нас ждут, скоро твой Рум примчится сюда.

Я прислушалась и хихикнула:

— Ну да, он уже волнуется и, кажется, ревнует.

— У нас ещё будет время поговорить.

— Погоди, ты говорил, что завтра во дворец?

— Я не уверен теперь. Если рядом будет Алия, ты в безопасности. Мы все перед ней как мелкие ящерки перед драконом.

— Она же женщина, — недоверчиво сказала я.

— Она Древняя.

— Как это?

Но Грет уже устремился к жилому корпусу, увлекая меня за собой. Наверное, уже жалеет о собственной разговорчивости.

Однако день сегодня богат не только на происшествия.

Войдя в комнату, я прежде всего впилась взглядом в лицо Алии. Что значит, Древняя? Морщинки у глаз, значит, примерно возраст моей мамы, но вот как она двигалась там на стадионе, гибко, стремительно, и в двадцать-двадцать пять не каждая так может. Точнее почти никто не сможет, разве что какая-нибудь циркачка, которая тренируется с утра до вечера.

Но даже цирковые в возрасте постарше уже теряют такие скорости. Женщина противоречие — это да, но Древняя… Что имел в виду Грет?

Алия ответила мне смеющимся взглядом. И я снова увидела в её глазах за искорками смешинок бездонную пропасть, глубину. А ещё я увидела Несси у неё на коленях, и Алия наглаживала мою кошку.

Наверное, Несси в руках у этой загадочной женщины мурлыкала. Вот только услышать это было трудно, потому что мужчины громко и горячо обсуждали нападение на Академию.

— Судя по всему, — говорил Рэйнер, — хара поднялись из-под земли внутри загонов. Ящерам не дано видеть эту дрянь, но они их чувствуют. Ну и сожгли всё, пытаясь выбраться из ловушки. Если бы мы с Румом не оказались рядом, когда это началось, ящеров для состязаний у нас бы не осталось.