Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 116 – Светлана Томская

Не знаю сколько прошло часов. Обо мне все забыли. Окон в каморке нет. Наверное, день уже наступил. И Рума ведут на заклание. А может быть уже сейчас всё кончилось и для него, и для меня. Мне не узнать, не почувствовать. Мне остаётся только ждать, когда за мной придут, чтобы отвести к новому императору, к старому императору в новом теле. И я увижу знакомое лицо, меня коснутся знакомые руки, но это будет не он, а зверь в его обличье.

И я снова начинаю тихонько выть от отчаяния. Иногда перехожу на крик и молочу кулаками по двери. Меня всё равно никто не слышит, и я беспрепятственно срываю голос и обдираю руки. Но эта боль ни в какое сравнение не идёт с той, которая рвёт меня изнутри.

А потом, когда в пересохшем горле начинает саднить, кашляю, перевожу дух и потихоньку скулю, свернувшись в клубок. Я бессильна что-то изменить.

Потом да, я сорву планы этого чудовища. Но сейчас, когда Рум ещё может быть жив, мне хочется взорваться, разрушить эту тюрьму и весь этот про́клятый дворец, всю эту империю, лишь он был жив. Но магию у меня отняли.

Уже давно я не ощущаю время. Не знаю сколько прошло часов, дней или лет, когда в замке поворачивается ключ. Затаиться, держаться, казаться покорной, ждать момента, когда можно будет отомстить. Только не выдать сейчас свои настоящие чувства.

Дверь открывается не полностью, и внутрь проскальзывает знакомая фигура.

— Тише, девочка, — это Алия.

Я ждала, что придут враги, и я не знаю, на чьей она стороне, но всё равно хриплю сорванным голосом:

— Рум… Он ещё жив?

— Да, но в опасности. Пей, — она придерживает меня за затылок и прикладывает к губам чашу.

— Что это? — я очень хочу пить, но стискиваю зубы. А вдруг она враг, что, если меня хотят усыпить.

Алия горько усмехается, принимая моё недоверие, и первая делает большой глоток. И тогда я пью. Тёплый травяной настой льётся в пересохшее горло.

— Ты можешь ему помочь, если услышишь меня сейчас.

Я захлёбываюсь напитком, закашливаюсь, и по щекам начинают течь слёзы, а потом, я прижимаюсь к Алии и реву, как в далёком детстве.

— Тише, девочка, возьми себя в руки. Очень многое зависит от тебя.

— Ты меня выпустишь отсюда?

— Я тебя сейчас переведу в надёжное место.

— А моя магия? Ты прошла через барьер. Ты можешь разблокировать моё хранилище?

— Обязательно, но чуть позже. Если сделать это сейчас, тебя схватят. И меня заодно. Дракон почувствует, а император часть его. Но как только они сосредоточатся на ритуале, ты получишь свои силы обратно. И твоя единственная и самая важная задача будет удержать своего истинного. Не дать ему покинуть тело.

То, что сейчас захлёстывает мою душу это не радость, ведь праздновать ещё рано, но это такая надежда и одновременно счастье, от того, что я не буду сидеть и ждать, как тряпичная кукла, а смогу сражаться за свою любовь и жизнь. Потому что любовь и жизнь могут быть для меня только вместе.

— Когда ты узнала?

— Были кое-какие подозрения, и не только у меня. Но один глупый мальчик решил, что справится сам.

— Ты о ком?

— Пока что, чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Император так же сказал, — мрачнею я.

— Но цели у нас с ним разные.

— А у тебя…

— Тс-с-с, сейчас не мешай мне. Если что-нибудь сорвётся, ты ведь не захочешь остаться во дворце?

— Нет, конечно.