Книга Запрет на истинность, страница 121 – Светлана Томская

— Ты был неправ, Тейнар, — сухо заявила Скользящая. — Но у тебя есть шанс исправить хоть что-нибудь, приняв дочь друга, который никогда тебя не предавал.

Тейнар вырастил Лиссу, не делая разницы между ней и своими дочерями. Только Высший маг Скайрус, самое доверенное лицо Тейнара, знал, что девочка из другого мира, но даже ему король не сказал, чья именно это дочь.

И только перед нашей с Эйнаром свадьбой выяснились подробности той давней истории. Потерявший магию и волю к жизни Скайрус равнодушно рассказал, как именно он создавал улики, указывающие на измену Аларена, чтобы занять его место Главы Совета.

Лисса, выросшая в семье, осиротела. Одно дело — подозревать, что ты приёмная, и совсем другое — узнать о том, кто твои родные, узнать, что тебя никто не бросал и не предавал, и при этом не знать, живы ли они, удалось ли им увести мир за грань, или же они погибли вместе с ним.

Моя мама и Мира не позволили Лиссе уйти в депрессию, заявив, что для них ничего не изменилось. Как были они сёстрами, так навсегда ими и останутся.

А затем состоялась встреча наших бабушек… в прошлом заклятых «подруг».

— Я привык к версии, — задумчиво произносит Эйнар, — что императрица Тея выскочка, ради власти отправившая мою бабушку на костёр. Но учитывая её радость при встрече с соперницей, думается, что эта версия далека от правды.

Далека, ой как далека.

— Это лучше не ворошить, — быстро говорю я. — Раз уж они между собой договорились, нам лучше в это не лезть.

На самом деле мне не хочется доставать из шкафа самый неприятный скелетик. Лера всё-таки самолично покушалась на жизнь моей бабушки. А вот императрица Тея на тот момент императрицей не была и о казни семьи Леры узнала уже после того, как всё случилось.

В любом случае часть подробностей лучше оставить в прошлом. Я выходила из комнаты последняя, когда бабушка попросила оставить их наедине, и успела кое-что услышать.

— Я рада, Лера, что ты жива, — сказала бывшая Императрица.

— Прости, Тея. Я бы могла, конечно, свалить всё на своего отца, но…'

— Они помирились, — настаиваю я. — Лучше забыть.

Эйнар касается губами моего виска.

— Тем более, — шепчет он, лаская горячим дыханием моё ухо, — что теперь у них будут общие правнуки.

Огненные искорки пробегают по моей шее, а в животе появляется томительное ощущение.

— Надо идти. — Тэффи поднимается. — Уже темно. А завтра тяжёлый день.

— Идём, Эйнар, — зовёт Роан.

Брат, как всегда, беспокоится о моей нравственности. Понимаю. Свадьба завтра. А потом… О том, что будет потом, стараюсь не думать не потому, что этого боюсь. Нет, я жду, когда между мной и Эйнаром не будет никаких родственников, никаких условностей. Но очень уж мучительно быть так близко и так невыносимо далеко.

— До завтра, — смиряется мой дикарь, обнимая меня.

— До завтра. — Я губами касаюсь кожи в вырезе его рубашки.

Эйнар вздрагивает. Ощущаю, как по его мощному телу пробегает волна дрожи. Не только я мучаюсь. Завтра мы будем вместе. Уже навсегда.

Дверь закрывается. Отправляю спать свою камеристку, сама возвращаюсь на лоджию. Всё равно не уснуть. На талии осталось ощущение рук, сжимавших её. В лёгких — аромат полыни. На виске огнём горит то место, которого ещё недавно касались губы Эйнара. А на моих губах ощущение голода.