Книга Все равно женишься!, страница 38 – Елена Байм

Стоило ей сделать несколько шагов вглубь зала, как музыка заиграла громче, и лакей у дверей громогласно объявил:

— Его милость виконт Фонред!

Толпа гостей расступилась, и в зал неторопливой, уверенной походкой вошел виконт. На нем был бархатный безумно дорогой камзол, а на губах играла самодовольная улыбка, от которой у меня внутри закипела злость и ревность. Он сразу же, проигнорировав остальных, направился прямиком к Катрин, держа в руке роскошный букет редких лонгорийских роз.

Я подался вперед, сильнее сжав пальцами бокал с вином, чувствуя, как внутри меня рычит взбешенный хищник.

Тем временем викон подошел к Катрин. Его движения были настолько приторно-плавными, что меня едва не вывернуло от этой показухи. Он изящно склонился в поклоне, едва не коснувшись коленями паркета, и преподнес ей букет белых роз с таким видом, словно даровал ей величайшую милость.

— О, прекрасная Катрин, — его бархатистый голос отчетливо разнесся над притихшей толпой гостей. — Эти цветы блекнут рядом с вашей ослепительной красотой. Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь, а сегодня уповаю лишь на то, что вы подарите мне первый танец.

Я за колонной едва не раздавил хрустальный бокал. «Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь» — павлин холеный! Он умудрился вставить это напоминание в самую первую фразу, чтобы перед всеми гостями выставить себя благородным рыцарем, а её — беззащитным трофеем.

Катрин приняла букет и вежливо, сдержанно улыбнулась, протягивая ему руку:

— Вы очень любезны, виконт. Моя благодарность вам безгранична.

Рауль Фонред, не теряя ни секунды, перехватил ее обнаженную до локтя руку и прижался губами к пальцам. Причем сделал это напоказ, задержав поцелуй дольше, чем того требовали приличия, и заглядывая ей прямо в глаза с вызывающим, собственническим блеском.

Внутри меня все заклокотало. Мой дракон буквально рвался с цепи...

Эта вкрадчивая улыбочка виконта, манера нарушать личные границы, то, как он придвинулся к ней почти вплотную — этот урод посмел при всех на нее посягнуть, заявить права! Он ухаживал за ней не как влюбленный мужчина, а как расчетливый охотник, поставивший капкан на богатую и знатную добычу.

Музыканты заиграли торжественный вальс. Фонред, не отпуская руки Катрин, увлек её в самый центр зала. Они закружились в танце, привлекая к себе восхищенные взгляды гостей.

Виконт вел её уверенно, его ладонь лежала на ее талии — ровно на том месте, где я мечтал видеть свою. Время от времени он наклонялся к ее уху, шепча какие-то комплименты, от которых Катрин вежливо опускала глаза и краснела.

Я стоял в тени колонны, не сводя с них тяжелого, яростного взгляда. Моя челюсть была сведена судорогой. Я понимал: если этот павлин позволит себе хоть одно лишнее движение или заставит Катрин чувствовать себя неловко, этот бал закончится грандиозным скандалом.

Я лично сотру эту самодовольную улыбку с его лица, и никакой Генерал меня не остановит.

В какой-то момент, кружась в танце, Катрин повернула голову в мою сторону. Ее взгляд на секунду встретился с моим. Она увидела меня — хмурого, злого...

В ее глазах промелькнула странная смесь тревоги и... торжества. А затем она вновь повернулась к виконту и обворожительно ему улыбнулась.

Мой взгляд, обостренный драконьим чутьем и бешеной ревностью, неотрывно следовал за виконтом. И очень скоро я заметил то, чего не видели ослепленные его лоском гости. Его безупречные манеры были лишь глянцевой ширмой.