Книга Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии, страница 88 – Наталья Добкевич

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Ты молчал весь день.

— Я слушал.

— И что скажешь?

— Скажу, что я счастлив за тебя.

— Правда?

— Правда. — Он помолчал. — Знаешь, Агата, я пятьсот лет сидел в подвале. Я думал, что жизнь кончена. А потом появилась ты. Ты дала мне надежду. Ты показала, что мир может быть другим.

— Я просто пекла пирожки.

— Ты дала больше, чем пирожки. Ты дала мне семью.

У меня защипало в глазах.

— Корнелий...

— Не плачь. Я не люблю, когда ты плачешь.

— Я не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

— Агата, — сказал он серьёзно. — Я всегда буду с тобой. Даже если однажды уйду.

— Куда?

— Не знаю. Но знаю, что ты справишься. Ты сильная.

— С тобой я сильнее.

— Это взаимно.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Не за что.

---

Рейнар вернулся, когда уже стемнело.

Я сидела у окна и смотрела на звёзды. Он подошёл сзади, обнял.

— Не спишь?

— Не хочется.

— О чём думаешь?

— О том, как странно всё устроено.

— Например?

— Например, я. Попаданка из другого мира. Сижу в академии драконов, пеку пирожки, люблю ректора. Мечта, а не жизнь.

— Мечта?

— Да. Я всегда мечтала о пекарне. А получила целый мир.

— И дракона в придачу.

— И дракона. — Я повернулась к нему. — Самого лучшего.

Он поцеловал меня.

— Агата, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

— Я знаю.

— И я никогда не пожалею, что встретил тебя.

— Я тоже.

Мы сидели обнявшись и смотрели на звёзды.

— Рейнар, — сказала я. — А что будет завтра?

— Не знаю. — Он улыбнулся. — Но мы узнаем вместе.

— Вместе?

— Вместе.

— Тогда всё хорошо.

За окном светили звёзды.

Всё было хорошо.

Эпилог Счастливая Кухн

Я как раз раскладывала свежие пирожки на противне, когда дверь кухни распахнулась и влетел запыхавшийся Рыжик.

— Агата! Агата! Там письмо! Из столицы! С гербом! Огромным!

— Дыши, — сказала я, не оборачиваясь. — Сначала вдох, потом выдох, потом говори.

— Не могу! — Он размахивал конвертом, как флагом. — Это от неё! От леди Элеоноры!

Я замерла. Пирожок выпал из рук.

— Что?

— Письмо! От матери ректора!

Бинго вынырнул из-за котла. Финго вылез из кладовки. Глимбо выглянул из печи. Все уставились на конверт.

— Читайте! — заорали они хором.

Я взяла конверт. Тяжёлая бумага, сургучная печать с драконом, серебряные узоры. Дорого, богато, внушительно.

Вскрыла.

Письмо было коротким.

«Агата.

Я наблюдала за вами. Я видела, как вы держите удар. Как не сломались. Как любите моего сына.

Я не меняю своих решений. Но я умею признавать ошибки.

Вы достойны.

Приезжайте в гости. Оба.

Элеонора Драгонвей»

— Что там? — не выдержал Бинго. — Она вас прокляла? Выслала? Убивает?

— Она... — я перечитала письмо ещё раз. — Она говорит, что я достойна.

Тишина.

— Чего? — переспросил Финго.

— Достойна. Её сына. Нас.

— Агата! — заорали эльфы и бросились меня обнимать.

— Она приглашает в гости! — крикнула я сквозь смех. — Обоих!

— Это же... это же...

— Это победа!

Рыжик пустился в пляс. Эльфы прыгали вокруг. Я стояла с письмом в руках и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь, — отозвался лич. — И я горжусь тобой.

— Она признала меня.

— Ты это заслужила.

— Спасибо.

— Не за что.

Дверь открылась. Вошёл Рейнар.

— Что за шум? — начал он и замер, увидев меня с письмом. — Что случилось?