Книга Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии, страница 87 – Наталья Добкевич

— Я просто собираюсь с мыслями.

— Долго собираешься.

— Это важно.

Мы вышли к озеру. Оно было таким же красивым, как в первый раз — прозрачная вода, ивы, отражающиеся в ней, солнце, играющее на поверхности.

— Сядем? — предложил он.

— Давай.

Мы сели на траву у самой воды.

— Агата, — начал он. — Я долго готовился. Я хотел сделать это красиво. Со свечами, с цветами, с музыкой. Думал пригласить эльфов, чтобы они пели. Думал заказать ужин в лучшем ресторане столицы.

— Звучит пафосно, — усмехнулась я.

— Знаю. Поэтому не стал.

— Умно.

Он взял мои руки в свои.

— Агата, я никогда не говорил этого раньше. Никому. Я думал, что разучился чувствовать. Пять лет сплина сделали меня пустым. Я забыл, что такое радость, тепло, счастье.

Я молчала.

— А потом появилась ты. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты ворвалась в мою жизнь как ураган. Дерзкая, смешная, невыносимая. Ты спорила со мной, перечила, лезла в опасность. Ты пекла пирожки, которые вернули мне вкус. Ты спасла меня.

— Рейнар...

— Дай скажу. — Он сжал мои руки. — Я люблю тебя. Не знаю, как сказать по-другому. Я люблю тебя так, что без тебя задыхаюсь. Ты — моё утро, мой день, моя ночь. Ты — моя жизнь.

У меня защипало в глазах.

— Я люблю тебя, Агата.

Тишина.

Птицы замолчали. Ветер замер. Даже вода перестала плескаться.

Я смотрела в его золотые глаза и видела в них всё — страх, надежду, любовь.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. Голос дрожал. — С первого дня, как ты на меня накричал в подземелье.

— Я не кричал, — улыбнулся он.

— Кричал. Ещё как кричал.

— Ладно, кричал. Но ты меня простила.

— Простила. Не сразу.

— А сейчас?

— Сейчас — да.

Он обнял меня. Крепко, сильно, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что есть.

Я улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Мы сидели долго, обнявшись, глядя на воду.

— Агата, — сказал он. — Я никогда не думал, что буду счастлив.

— А я никогда не думала, что буду сидеть у озера с драконом.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем я могла мечтать.

Он поцеловал меня.

Долго, нежно, по-настоящему.

---

Когда мы вернулись на кухню, нас ждали.

Эльфы выстроились в ряд. Рыжик сидел в углу и делал вид, что читает книгу (книга была перевёрнута вверх ногами). Даже Корнелий, кажется, затаился в моей голове и ждал.

— Ну? — не выдержал Бинго. — Что? Сказал? Не сказал? Вы помирились? Поссорились? Убили друг друга?

— Бинго, — остановила я. — Дыши.

— Не могу! Я волнуюсь!

— Всё хорошо, — сказала я.

— Хорошо — это как? — уточнил Финго.

— Хорошо — это значит, что мы всё друг другу сказали.

— И? — Глимбо высунулся из-за котла.

— И мы счастливы.

Эльфы заорали, запрыгали, обнялись и пустились в пляс. Рыжик присоединился к ним, забыв про перевёрнутую книгу.

— Агата, — Бинго подбежал и обнял меня. — Мы так рады!

— Спасибо, ребята.

— А пирожки? — спросил Финго. — Будет праздник?

— Будет, — улыбнулась я. — Завтра. Сегодня мы просто посидим.

— Идёт!

Рейнар стоял в стороне и улыбался.

— Твои эльфы, — сказал он.

— Наши эльфы, — поправила я.

— Наши?

— Наши.

Он обнял меня.

— Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже.

Вечером, когда все разошлись, я сидела на кухне одна.

Рейнар ушёл по делам, обещал вернуться позже. Эльфы устали от эмоций и завалились спать. Рыжик ушёл в общежитие.

Было тихо. Только дрова потрескивали в печи да за окном шумел ветер.