Книга Договор. Проклятие ведьмы, страница 98 – Таша Воин

— Зачем тебе все это было нужно? — спросил Вожак.

— Как это зачем? — в изумлении уставился на него старик. — Я хотел безграничной власти! Власти над магами и ведьмами, власти над оборотнями! Год за годом мы усиливали свою мощь! За счет этих животных! — он с омерзением выплюнул эти слова. — Вы! Жалкие лишенцы! Вы должны были стать рабами нашей семьи!

Насупившись, все слушали его полную безумия речь. Глеб смотрел, не мигая, на старика и, казалось, что тень узнавания мелькнула в его глазах. Старик заметил пытливый взгляд Глеба и захихикал:

— И, конечно же, я не мог позволить, чтобы хоть кто-то догадался о малейшей возможности, как обойти действие проклятья! Тебе не кажется, Глеб, что ты знаешь меня! Я был незаметной тенью в Совете Ковена во время правления твоего отца. И это именно я проследил за тобой, заметив частые отлучки в лес. И это именно я сообщил о твоих шашнях с волчицей твоему отцу! — он упивался удовольствием, которое принесли ему эти слова.

— Так это был ты! — взревел Глеб, тень его магии выросла за спиной, сверкая алыми всполохами глаз, готовая в любой момент покарать обидчика. Глеб почувствовал жгучую боль в области сердца, которая распалилась в груди, как костер.

— Да! Это был я! Все это время это был я! Я! Я! — старик запрокинул голову и зашелся в безумном хохоте.

Глеб, потеряв голову от ненависти, вышел за пределы защитной сферы и вскинул руки, на кончиках пальцев сверкнули искрами заклинания. Слепая ярость затмила разум бывшего Главы Ковена. Старик прекратил смеяться и с нереальной для его дряхлого тела скоростью скользнул к Глебу. Из тела старика мгновенно вышла непроглядная тьма и полностью поглотила Глеба.

— Отец! Нет! — вскрикнула в безумном страхе Ксения.

— Анечка! Любимая! — послышался счастливый возглас Глеба, и тьма сыто отползла от его тела, лежащего на каменном полу. На лице Глеба застыла счастливая улыбка. Сердце старого мага не выдержало видения любви всей его жизни и, наконец, неровно стукнув пару раз, остановилось…

— Глеб! — Мия бросилась было к нему, но ее с трудом удержали бойцы. Злые слезы потоком ринулись из ее глаз.

— ПАПА! — страшно закричала Светлана, и ее глаза затопила тьма. Старик, вдруг что-то почуяв, метнулся в одну из камер. Ксения бросила в него заклятье, и его ноги намертво примерзли к полу. Он зашипел от ярости. Тьма стала щупальцами выползать из него. Светлана замерла, к чему-то прислушалась, хищно ухмыльнулась и тихо, но веско сказала одно короткое слово:

— Фас!

Из глубины подвала дыхнуло непереносимым смрадом гниющей плоти. В некоторых камерах зашевелилась каменная кладка, вспучилась, и из-под нее стали выползать старые кости и двигаться в сторону старика. В одной из камер шевельнулась слежавшаяся солома, и из-под нее вылез полуразложившийся скелет оборотня в форме полузверя-получеловека. Его, точнее ее, глаза светились болотными огнями. Скелет повел головой с остатками шкуры черного цвета и ощерился страшными зубами. Старик тонко завизжал и попытался сдвинуться с места, но сила Верховной надёжно приморозила его к полу. Останки оборотницы медленно и неумолимо приближались к старику, распространяя волны непереносимой вони и ужаса. Наконец, она дошла до старика, обдала его зловонным дыханием, немного постояла, как будто примеряясь. Старик замер, как кролик перед очами змеи и тонко, на одной ноте визжал. Страшные челюсти скелета вонзились в лысый череп старика. Непрекращающийся визг оборвался. Особо впечатлительные представители оборотней и магов отвернулись от мерзкого зрелища, кого-то стошнило. Оборотница все сжимала челюсти, пока они полностью не сомкнулись.