Книга Подонки «Запретный пульс», страница 3 – Кейт Блейз

Рид смотрел на них сверху. Внутри закипала холодная, тяжёлая решимость.

Они хотят денег? Хотят власти? Хотят стать частью этого дома?

Он усмехнулся. Впервые за долгое время.

Я сломаю их. Обеих. Разрушу их иллюзии, их надежды, их планы. Уничтожу так, чтобы они прокляли тот день, когда переступили порог этого дома.

Джесс подняла голову, увидела его в окне. Помахала рукой, улыбнулась.

Он не ответил.

Просто стоял и смотрел, как она машет ему, не понимая, что смотрит на свою могилу.

Вечер опустился на дом тяжело, как траурный флаг.

Рид спустился на первый этаж за водой. В столовой горел свет, и он замер в проходе, невидимый из-за колонны.

Вероника поправляла салфетки. На столе — фарфор, который мать доставала раз в год, на Рождество. Хрусталь, доставшийся от бабушки. Серебро, которое мать протирала салфеткой, улыбаясь: «Это тебе, Рид, когда женишься».

Она уже всё перекроила под себя.

На тарелках — устрицы в соусе, мраморный стейк, трюфель. Ужин, сервированный для съёмок глянца.

Вероника подняла голову, улыбнулась:

— Рид, ты с нами?

Он развернулся и ушёл.

Не дождутся.

В комнате он сел на край кровати, сжал кулаки. Снизу доносился звон посуды, голоса, притворное тепло — всё это въедалось в стены, пропитывало воздух, который раньше пах иначе.

Телефон завибрировал. Хантер.

— Слушаю.

— Вечеринка у меня сегодня, — голос Хантера звучал лениво, но в нём чувствовалось напряжение, знакомое Риду. — Все будут. Приезжай.

Рид посмотрел в окно. Внизу Вероника вышла на крыльцо с бокалом вина, улыбалась кому-то в телефоне. Джесс маячила за её спиной, что-то показывая в экран.

— Во сколько?

— Через час. Я пришлю адрес. И, Рид… — Хантер помолчал. — Вытащи Кейна. Он опять в своей норе сидит, рисует. Скоро там паутиной зарастёт.

— Понял.

Он сбросил вызов и набрал Кейна. Тот ответил не сразу, голос звучал отстранённо, будто его выдернули из другого мира.

— Рид. Что случилось?

— Ничего. Одевайся. Едем к Хантеру.

— Я занят.

— Рисованием? — Рид усмехнулся. — Кейн, ты уже неделю из мастерской не вылезаешь. Скоро сам станешь картиной.

— Мне нужно закончить…

— Выйди из дома. Проветри голову. Хантер прав — тебе нужно развеяться.

Кейн помолчал. Потом выдохнул — длинно, устало.

— Ладно. Через полчаса буду.

— Жду.

Рид отложил телефон. Подошёл к шкафу. Чёрные джинсы, чёрная атласная рубашка — ткань холодно скользнула по пальцам. Он надел её, не застёгивая верхние пуговицы, оставляя открытой шею с татуировкой, уходящей за воротник.

Одеколон — тот, что мать дарила на прошлый день рождения. Она говорила: «Терпкий, как ты сам». Он брызнул на запястья, на шею, и запах ударил в голову — горький, древесный, с ноткой перца.

Надо выбираться из этого морга крутилось в его голове.

Он открыл дверь комнаты и шагнул в коридор.

Джесс стояла у своей двери — через одну от его. Она ждала. Улыбалась. Светлые волосы распущены, на ней домашнее платье, которое она явно надела, чтобы «случайно» пересечься.

— Рид! — она подалась вперёд, сверкая глазами. — Смотри, мне выделили комнату здесь! Прямо рядом с тобой! Уильям сказал, это лучшая комната в этом крыле.

Она тараторила, не замечая, как его пальцы сжимают дверной косяк.

— Поздравляю, — сказал он ровно.

— Ты куда-то собираешься? — она скользнула взглядом по его рубашке, по джинсам. — Так нарядно…