Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 57 – Анастасия Градцева

— Можешь ехать, только хорошо оденься, — говорит Полина нашему сыну. А потом бросает мне совсем другим, холодным тоном: — Осторожнее с ним. Он не профессиональный спортсмен, а ребенок.

— Я в курсе, — так же холодно отвечаю я.

Данил едет на тренировку очень радостный и даже перевозбужденный, но как только он понимает, что мы будем гонять мяч на поле, его взгляд сразу гаснет.

— Я не умею, — бормочет он. — Можно я в воротах лучше постою?

— Умеешь, я же видел. Тут главное напор. Но сначала давай разомнемся.

Мы проводим на стадионе почти час, и если с упражнениями мой сын справляется, то с отбором мяча все очень плохо.

— Дави на меня, — ору я. — Не бойся! Плечом! Корпусом!

Но Данил не идет в атаку.

Его поразительная скорость (скорее всего это от меня), его ловкость в обращении с мячом, его идеальная для нападающего комплекция — все это оказывается бесполезным.

Он не хочет бороться. Я не могу найти в нем даже зачатки здоровой спортивной агрессии.

— В следующий раз получится, — упрямо говорю я, когда мы садимся в машину. — Будем просто чаще тренироваться.

Даня невнятно угукает.

— Спорт требует дисциплины, остальное приложится, — продолжаю я. — Когда я был в таком же возрасте, как ты…

— Вадим?

— Да?

— А можно мы уже домой поедем?

— Да, конечно, — бормочу я и нажимаю на газ.

Возле дома осторожно говорю:

— Ты можешь называть меня папой. Если хочешь.

— Мгм.

— Что?

— Хорошо.

И все?!

Я разозлен и растерян.

Я вроде стараюсь. Я вроде делаю, как надо, но все не то.

Если бы ко мне в детстве отец хоть раз проявил столько внимания, я бы с ума сошел от радости.

А Данилу как будто все равно.

Дома на ужин он соглашается поесть спагетти с креветками, если я уберу оттуда грибы. Грибы я убираю, он съедает спагетти, креветки оставляет нетронутыми.

— А наггетсов больше не осталось? — спрашивает он.

— Нет.

— Жаль.

— Тебе надо привыкать есть полезную еду, а не этот мусор, — строго говорю я.

Он пожимает плечами — совсем как Полина — и уходит в свою комнату.

Я угрюмо доедаю лазанью. Заглядываю в комнату.

— Ты поела?

— Я не голодная.

— У тебя какие-то проблемы с тем, чтобы есть еду, которую я заказал?

— Занимайся ребенком, — отрезает она и захлопывает лежащий на коленях ноутбук. — С собой я как-нибудь сама разберусь.

— Окей, — цежу я сквозь зубы и ухожу на кухню.

Уже вечер. Чувствую себя задолбанным.

Куда исчез мой день? Почему я устал?

Я не сделал запланированную силовую, я не составил план завтрашней тренировки для команды, я не позвонил матери, я не созвонился с агентом, я не…

Я не сделал нихрена. Почти все рабочие дела остались незакрытыми.

А что я делал? Я занимался сыном.

Ну по крайней мере пытался заниматься.

И вот на это ушло столько времени и сил?

Жесть. Просто жесть.

Хмуро пялюсь в окно на темный двор и пытаюсь представить, как справлялась со всем этим Полина. Одна, с маленьким ребенком, без помощи.

Без денег.

Как она вообще выжила? Еще и работать когда-то умудрялась.

Меня обжигает жалостью и почему-то виной.

Но ведь я не виноват в том, что она мне не сказала о ребенке? Не виноват.

Почему же тогда я чувствую себя так хреново?!

Снова заглядываю к ней в комнату.

Она сидит ко мне спиной, пальцы быстро летают по клавиатуре, как будто выстукивают какую-то мелодию.

— Я съезжу к себе домой, — говорю я. — Сделаю тренировку, заберу вещи и вернусь. Как раз успею Данила уложить.