Книга Девочка, ты попала!, страница 23 – Рина Фиори

Не сопротивляюсь.

В коридоре женщина берет со столика фотографию, на которой запечатлены Андрей и Платон в детстве, и швыряет ее в меня.

— Вот, посмотри! – шипит рассерженно. – Это были братья! Друзья! А теперь из-за тебя они – враги! Ты удовлетворена?

Фотография болезненно ударяет в грудь, и я невольно отшатываюсь. Чувствую себя раздавленной, униженной, виноватой. Я действительно не хотела ничего плохого, но все обернулось кошмаром.

— Вон отсюда! – нервно цедит мать братьев. – Вон из нашего дома! И чтобы я больше никогда тебя не видела!

Я судорожно хватаю свою верхнюю одежду, висящую на вешалке в прихожей, и пулей вылетаю из дома.

Пытаясь сдержать слезы, я наспех одеваюсь.

Мчусь к калитке и с облегчением выдыхаю, когда вижу машину друга Платона.

Дамир, кажется?

Отлично.

Надеюсь, он не откажет и подвезет меня до города.

Сквозь пелену сна пробиваются приглушенные голоса. Сначала неразборчивые, словно шепот ветра, но постепенно набирающие силу, становящиеся резкими, обвиняющими.

Распахиваю глаза и медленно сажусь, пытаясь сообразить, что происходит. Голова раскалывается, как после затяжной попойки. В полумраке комнаты вижу две фигуры – мать и отца. Их лица искажены гневом, и направлен он явно в мою сторону.

Пошарив рукой по кровати, натыкаюсь лишь на смятые простыни.

Где Тоня? Ушла?

— Платон, ты понимаешь, что́ сотворил? – взвизгивает Марина Николаевна. Ее голос пронзает тишину, словно осколок стекла. – Эта девушка – невеста твоего брата. Как ты теперь будешь смотреть ему в глаза?

Поднимаю брови, изображая недоумение, хотя прекрасно понимаю, о чем речь. Родители, конечно, все видели. Зрелище, должно быть, эффектное: их старший сын, баловень судьбы, спит в обнимку с девушкой брата.

— Так же, как и он мне обычно, – хмыкаю, стараясь казаться беспечным.

Играю роль циника, которому плевать на чужие чувства и моральные принципы. Это привычный для них образ, и, возможно, это единственный способ избежать развернутого скандала. Но внутри все кипит от раздражения.

— Разве Андрей когда-либо поступал с тобой подобным образом? – приступает к допросу отец семейства. Его голос звучит глухо, сдавленно. Чувствуется, что он сдерживает ярость.

Ухмыляюсь. Эта тема стара, как мир. Вечное сравнение с братом, в котором я всегда оказываюсь в проигрыше. Андрей – младший сыночка-корзиночка, которого вечно «обижал» старший детина.

И вечно получал за это по полной.

— Вы сейчас хотите это обсудить? – лениво интересуюсь. – Так не в моих правилах жаловаться, и вы прекрасно об этом знаете. Более того, я уже не ребенок, отчитывать меня не стоит.

Отец хмурится, но ничего не говорит. Он знает, что спорить со мной бесполезно. Я упрям, как осел. И чем сильнее на меня давят, тем яростнее сопротивляюсь.

Мать переводит дух и делает шаг вперед. В ее глазах мелькает что-то похожее на разочарование.

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Андрей никогда тебе этого не простит. И все из-за этой… этой девчонки!

Произносит последнее слово так, словно это ругательство. Чувствую, как злость поднимается волной. Не дам им оскорблять Тоню. Не позволю им выставить ее виноватой во всем.

Хочу возразить, защитить её, объяснить, что всё не так, как им кажется. Но потом останавливаю себя. Зачем? Чтобы выслушать очередную проповедь о моральных ценностях и семейных узах? Чтобы оправдаться за то, чего не было? Нет уж. У меня нет ни малейшего желания.