Книга Хрустальная сказка, страница 160 – Макс Рейн

— Любой творческий человек не принадлежит себе, – Алекс глядел Антуану прямо в глаза. – Он пленник. Его влечёт собственный демон.

— У этого плена есть диагноз, – простонал Антуан.

— Жил же ты с этим диагнозом до сих пор.

— Да, но только потому, что не знал об этом! А теперь меня отправят в психушку!

— Я бы не драматизировал, – Алекс, пожал плечами и вышел на кухню. Антуан и Лексус последовали за ним. Алекс включил кофемашину.

— Я драматизирую? – Антуан схватился за голову и заметался по кухне. – Когда я, черт возьми, драматизировал?! – орал он, стараясь перекричать кофемашину.

— Вот прямо сейчас. – Алекс взял чашку и невозмутимо отхлебнул кофе.

Антуан остановился.

— Ты видел драму хуже этой?

— Ты действительно так считаешь? – Алекс развел руками. – Между тем, что ты говоришь, и тем, что ты чувствуешь, большая разница.

— Я чувствую себя сумасшедшим, – выпалил Антуан.

— Сумасшествие – это просто слово. Ты сам знаешь, оно не имеет смысла с медицинской точки зрения. Для психики норма – это способность адаптироваться к окружающей среде. Если мы не можем этого сделать, то либо прячемся от реальности, либо ставим себя над ней, превращаясь в особенных людей, не подчиняющихся общим законам. Ты не должен томиться в психушке.

— Люди не терпят тех, кто ставит себя над реальностью, – возразил Антуан. – Их запирают. И как потом выбраться?

— У тебя три пути: удрать, пойти на компромисс или напасть.

— Напасть? На кого? На профессора? На общество? На весь мир? О чем ты, Алекс!

Лексус лениво развернул обёртку жвачки и засунул пластину в рот.

— Ещё ты можешь договориться… Или просто смыться, – подсказал он.

Антуан стиснул зубы и зло процедил:

— А ты вообще заткнись, кретин! Твое мнение меня совершенно не интересует! Алекс, мне нужно, чтобы вы оба замолчали! Оставили меня раз и навсегда. Иначе мне крышка.

— А ты уверен, что дело в нас, Анте? – вкрадчиво спросил Алекс. – Ты посмотри на себя. В последнее время ты действительно напоминаешь душевнобольного, живущего в мире, где обычные действия превращаются в бесконечный ужас. – Он задумался и добавил: – То у тебя слежка, то кражи из холодильника, то красный «Пежо».

— Какой еще «Пежо»? – оживился Лексус. – Баба с красной челкой? Моя фанатка! – С гордостью сообщил он. – Я посвятил ей сингл «Красная зебра».

Антуан презрительно уставился на Лексуса, но тот лишь ухмыльнулся.

— Вот именно, Анте. А ты себе всякого навыдумывал. Это больше похоже на паранойю, чем на расщепление личности.

— Я не параноик.

— Конечно, нет. Но ты ищешь не там. Ты загнал себя в угол, завалил работой. И твои неудачи говорят о том, что ты пытаешься превзойти самого себя.

— Ты хочешь сказать, что я не совсем здоров и не очень умен?

— Я хочу сказать, что ты слышишь только то, что хочешь слышать.

— Да, я не хочу слышать вас, – резко бросил Антуан.

— Хочешь… – эхом отозвались оба.

Телефон внезапно зазвонил, заставив Антуана вздрогнуть. Он уставился на экран. Цифры хаотично прыгали, как на сломанном секундомере. Он сбросил вызов. Кухня опустела.

* * *

Антуан стоял под душем. Ледяная вода стекала по спине. Голова продолжала гудеть. «Они запутали меня… Мне надо подумать… О Господи, лучше не думать…» Из глубин сознания поднималось что-то новое, незнакомое. Голоса Алекса и Лексуса разбудили внутри него то, что раньше молчало. Антуан сел за стол и открыл блокнот. Рука машинально записывала: