Книга Хрустальная сказка, страница 113 – Макс Рейн

— Это самоубийство, – прошептал он, едва удерживая дрожащую чашку. – Её надо переубедить любой ценой. Почему этого не сделала её мать? В памяти всплыло что-то неясное – кажется, фру Юзефсон говорила об этом на одном из последних приёмов. Что именно она сказала?

Пальцы нащупали в кармане флешку. Антуан рывком вставил её в ноутбук, и нервно прокрутил записи. В динамиках – тишина, только тяжёлое дыхание фру Юзефсон. Долгая пауза. Антуан промотал запись. Теперь из динамиков звучал его собственный голос – твёрдый, уверенный:

— А почему вы не в наушниках? Вам нужно слушать подборку, которую я вам записал.

Перед глазами встало лицо пациентки: потухший взгляд, болезненная бледность кожи.

— Я хочу, чтобы это скорее закончилось, – глухо произнесла фру Юзефсон.

— Оно и закончится, если вы будете следовать моим рекомендациям. Мы добились огромных успехов.

Шорох ткани – фру Юзефсон поправила сползающий платок. Скрип кровати – отвернулась к окну. – Моя дочь… Сложно всё… Мы пришли к финишу. У меня нет больше сил спорить с ней.

Антуан остановил запись. Значит, Мика упиралась. Он с силой потер виски. Придется найди способ достучаться до неё.

Он снова нажал на воспроизведение. Его голос в записи стал жёстче:

— Где ваши наушники? Сейчас же наденьте их, иначе мы прервём лечение.

И тут из тишины возник другой голос – спокойный, низкий. От него даже сейчас, в пустой квартире, воздух стал тяжёлым и густым:

— Время приёма лекарств, фру Юзефсон.

Внутри всё оборвалось. Этот голос… Почему он раньше не обратил внимания? На записи слышно, как стихли шаги в коридоре, как щёлкнула дверь. Когда медбрат Йохансон успел войти? Что он слышал? Сердце заколотилось, во рту пересохло. Тишина в комнате нарушалась только слабым треском динамиков.

Антуан выключил запись, но ощущение чужого присутствия осталось, будто низкий голос медбрата Йохансона затаился здесь, в комнате.

Антуан долго сидел за столом, перебирая в голове события последних двух месяцев. Его разум цеплялся за каждую мелочь, складывая детали как кусочки сложной мозаики. Одно было ясно наверняка: если бы у Йохансона имелись доказательства, Антуана давно бы арестовали. Но доказательств у медбрата не было. Пока. Собрать их – вот чего не хватало, и для этого Йохансон пойдёт на всё. Медбрату, с его свободным доступом ко всем уголкам клиники, не составит труда выполнить грязную работу. В палатах повсюду устройства для вызова медсестры, датчики мониторинга – любой из них можно незаметно заменить на «умную» версию с микрофоном. А можно просто оставить включенный телефон рядом с кроватью пациента.

Антуан знал, что медбрат недолюбливает его. Лишённый морали и этики, Йохансон легко использует любую уловку, чтобы поймать Антуана в ловушку. Шантаж? Почему бы и нет. А после, скорее всего, передаст его полиции, наслаждаясь победой.

Антуан задумался о странной журналистке, которая, как он думал, следила за ним. Появление этой персоны казалось подозрительным совпадением. Не её ли руками действовал медбрат? Мысли роились в голове Антуана, одна мрачнее другой. Наконец, он вздохнул и медленно поднялся из-за стола.

— Ничего я не могу с этим сделать, – пробормотал он. – Надо быть предельно осторожным. – Но Микаэла… Её я обязан спасти.

Он снова сел, открыл историю болезни и сосредоточился. Каждая запись, каждая цифра требовала тщательного анализа. Четыре часа спустя, закончив кропотливую работу, он поднял трубку телефона и набрал номер Алекса.