Книга Под звездным дождем, страница 66 – Макс Рейн

Соня и неизвестный парень стояли теперь совсем близко к Катерине. Вокруг толпились люди, а они прильнули друг к другу. Незнакомец вытирал бумажным платком Сонькино лицо и как будто старался укрыть ее от всех жизненных невзгод. Сонька не противилась. «Надо же, какая трогательная забота, – подумала Катя. – Когда они успели так сблизиться? Кто это? – сердце Катерины неприятно сжалось. – Сосед, друг, новая любовь? И где она с ним познакомилась?»

Неожиданно Катерина встретилась с отрешенным взглядом дочери. И резко отпрянула, повернув голову в другую сторону. Щеки ее ярко пылали. «О, Господи, хоть бы она меня не заметила, и этот новоиспеченный тоже вроде сюда смотрел. Черт бы его побрал. Не дело это – вот так подглядывать», – угрюмо подумала она. Но Катерина переживала зря. Сонька ничего вокруг не видела из-за слез, а Кирилл видел только ее слезы.

Гроб был спущен, последние слова сказаны, слезы пролиты. Погасла еще одна свеча. Катерина опустошенно смотрела на свежую могилу. Но мысли уже не наполняли тяжестью ее душу. «Да, – думала Катерина, – у Семена Семеныча не было жены, у него не было детей. У него не было ни сестер, ни братьев. Но у него были все мы, и все мы были его родней и смыслом жизни. И какой бы пустой и одинокой ни казалась эта жизнь, это была его жизнь, и другой ему было не надо».

Разговора у Таисии с Кириллом в тот день не получилось. Не вышло поговорить и в следующие несколько дней. С утра он мчался на стройку, помогать рабочим, а вечерами уходил и возвращался домой, когда она уже спала.

Таисия убирала, стирала, гладила и все крутила в уме слова, которые скажет сыну. «Кирилл характерный, его нахрапом не возьмешь и запретить не запретишь, – думала она. – Надо как-то поделикатнее». А как тут поделикатнее? И вообще, что тут скажешь? Таисия представила всю бессмысленность разговора. «Сынок, ты что, влюбился?» «Да, влюбился». «А у тебя это серьезно?» «Очень может быть». «Ты на ней женишься?» «Может, и женюсь».

И что дальше? Говорить, что «мы с Иво хотели бы свою, ратку-северянку, простую хорошую девушку, а не эту избалованную с генеральскими погонами»? Таисия представила недоуменное лицо сына. Что он ей на это скажет, вариантов было много, но все они оставляли желать лучшего. Тупик. Но ничего не сказать Таисия тоже не могла. Кто, если не она? Кто-то же должен предупредить его о надвигающейся беде. Что он о жизни знает? Заманит его Суворина генеральским пряником. Оторвет от родины, от матери, наиграется и выплюнет, как изжеванную жвачку. «А он?.. страшно даже представить… Бедный Кирюша, бедный мой мальчик». На глаза Таиси, наворачивались слезы.

— Мам, что с тобой? Ты плачешь? – Кирилл стоял перед матерью в белой от пыли рубашке и озабоченно изучал ее лицо. – Что-то случилось?

— Да нет, – Таисия быстро сморгнула слезы. – С утра еще глаза слезятся, когда лук резала – началось, может, аллергия у меня такая, – придумывала она на ходу. – А ты что такой чумазый? Иди рубаху смени, а то труха из тебя сыпется.

— Да, мне в душ надо, – согласился он.

— Давай, иди, а я ужин подогрею.

— Не-е, я есть не буду, умоюсь и к ребятам пойду, мы пиццу закажем. Ждут они меня.

— Ждут-переждут, – неприятным голосом сказала мать. – Нечего каждый день на ночь глядя по деревне шататься, еще и с пиццей во рту, будто дома тебя не кормят, – Таисия чувствовала, что закипает. Накопившаяся за это время нервозность стремительно вырывалась наружу, как убегающее молоко. – У нас ужин, семейный, будь добр поприсутствовать.