Книга Под звездным дождем, страница 109 – Макс Рейн

Вернувшись в военную часть из той злополучной поездки в Ростич, Кирилл вздохнул с облегчением, почувствовав, как сильно он устал. И как рад был оказаться в знакомых стенах. Это было как возвращение домой. Все на своих местах, нет хаоса гражданки, именуемого свободой, объяснений с Соней, права выбора, есть точно и четко поставленные задачи. Это было успокоением, граничащим со счастьем.

Кирилл ни на секунду не сомневался, что все правильно сделал, война – единственно верная цель. Жизненно важная, самоутверждающая, конечная цель. Глупая Сонька, дальше своего носа ничего не видит, ей этого не понять. Никогда ему не забыть, с каким недоумением, с каким презрением она смотрела на него, когда он говорил о победе. Как на дурачка. Что ж, тем больше будет ее удивление, когда он победит. Да и не только ее, весь мир ахнет. В победе Кирилл не сомневался, хотелось только побыстрей.

Но сегодня ни мысли о победе, ни полученное звание, второе за этот месяц (такое было возможно лишь на войне), не вдохновляли его, не будоражили. Южане после первых неудач как с цепи сорвались. Выявили недостатки собственной тактики, провели инструктаж и поперли. В первые недели весны Мирислав оказался в полном окружении повстанцев. Ситуация была сложная, но подконтрольная, ждали подкрепления. А пока батальон «Буря» успешно оборонялся и даже контратаковал.

Этой ночью Кириллу не спалось, он лежал на койке и смотрел в потолок. За какие-то несколько дней привычный мир перестал существовать. А новый мир еще предстояло завоевывать. На душе было пакостно. Тревога все чаще и чаще нарастала внутри. Последние три дня на фронте стояло затишье. Пауза казалась неестественно долгой. Альфа физически ощущал готовность противника к броску. За время войны он привык доверять своей интуиции. Он закрыл глаза и попытался увидеть эту опасность.

— Ну же, открой личико… – просил он. Нет, не получалось.

Кирилл думал о своем враге. Чтобы победить, его нужно знать и понимать досконально. Южане оставались темной лошадкой, сплошные контрасты и противоречия. Это выбивало почву из-под ног и вынуждало принимать интуитивные решения.

Видел Кирилл вблизи и лица повстанцев: глаза усталые, воспаленные, а в глазах – Бог. Эта массовая жертвенность за дело, которое они считали правым, поражала его до глубины души, вызывала негодование и приводила в неистовую ярость. И когда он кричал: «За Ратью!», – а с другой стороны слышалось: «С Богом!», – он готов был разорвать их всех на части.

Думая о враге, он с новой силой ощутил чувство тревоги, тягучее, удушающее и необратимое. К горлу вновь поднялся ком. И его не выкашлять, и не сплюнуть.

— Повоюем еще, черти, повоюем! В бою без правил, на уничтожение.

Сонька и Вика сидели на скамейке на набережной Яса и молча смотрели на реку. Яс, «бродяга-брат», так его зовут в народе за постоянное движение… «Лечь бы на него, – думала Сонька, – закрыть глаза, да уплыть мимо меловых гор, лесов, холмов, степи, далеко-далеко… Повернет направо, повернет налево. Куда унесет ее Яс? В море. Эх, недалеко плыть отсюда. Да и зачем ей в море, ведь за морем сейчас такое…»

— Не злись на наших, – осторожно сказала Вика, подсовывая подруге пару последних конфет в упаковке. – Твои любимые, бери с кульком.