Книга История одной измены, страница 79 – Николь Келлер

— Поначалу она даже ухаживала за ним. Худо — бедно занималась сыном. Но потом со временем присутствие няни стало больше, гулянки стали почти каждодневными, внимания Марселю — меньше. Я все чаще замечал, как Оля раздражается от ребёнка, как бесится, если малыш просит внимания. Но долгое время не мог даже помыслить забрать ребёнка себе. Марсель ее любил. Потому что она — мама. Я всегда думал, что дети живут с маргинальными родителями, которые могут бухать, бить и издеваться над ними, но они все равно их любят и вырастают после в большинстве своем нормальными людьми. Оля — не самый худший вариант, думал я. И жестоко ошибался.

Денис тяжело вздыхает, откидывая голову и упираясь затылком в стекло. Эта история раздирает душу на ошметки, но я молчу и терпеливо жду, когда Шахмаев продолжит.

— Но всему приходит конец. И моему терпению тоже. И я решил забрать у Оли ребёнка, лишить ее родительских прав. И за пару дней до того чёртового дня высказал ей в лицо свои намерения. Это была моя первая ошибка. В ответ на это Оля выложила в блоге пост о том, что я якобы ее избиваю.

— Что? — вырывается у меня слишком громко, и я прикрываю рот ладонью. — Но… зачем?!

— Чтобы запятнать мою репутацию и шантажировать меня сыном. Потому что ни один орган опеки не отдаст ребёнка отцу, который поднимает руку на его мать. Она была согласна дать опровержение, но после того, как я схожу с ней на то мероприятие, которое ты и увидела. Мне пришлось, Сияна. Чтобы потом иметь возможность вернуть «долг» Ольге. С процентами. Знаешь, я только сейчас понял: ты была права, солнышко. Права, а я не хотел этого признавать, — Денис поворачивает голову, топя меня в тоске в своих глубоких карих глазах.

— В чем?

— Не осознанно, но, выбирая между тобой и Марселем, я выбирал всегда сына. Выбирал на инстинктах и даже не понимал этого…

Низко опускаю голову, разглядывая свой педикюр. Пытаюсь осмыслить и переварить все то, что выдал Денис.

Сейчас, когда я знаю правду, все выглядит совершенно по — другому. И я жалею только об одном — что три года назад вспылила и не дала ему возможности все объяснить. Ведь у нас могло все сложиться совершенно иначе…

— Ты все сделал правильно, — осторожно касаюсь его ладони и слегка сжимаю. — Ты выбрал своего ребёнка. Ты был ему нужен. Сейчас я сама мать и понимаю тебя гораздо лучше. И знаешь… я бы поступила точно также.

Денис шокированно замирает. Ловит мой взгляд и пленит. Гипнотизирует. Не отпускает.

— Спасибо, — выдает лишь одними губами. Накрывает мою ладонь своей, пытаясь переплести пальцы, но я выпутываюсь и прячу руку за спину.

— Знаешь, почему мы оказались в клинике в тот день? — Шахмаев прячет ладонь, откашливается и продолжает: — Потому что Оля во время очередного скандала толкнула собственного ребёнка. Сделала это в порыве гнева, но намеренно. И как итог, Марсель ударился виском.

— Что? — выдыхаю, пораженная. Собственная боль сменяется болью и тревогой за этого малыша. — Но… как такое вообще возможно?! Как можно поднять руку на беззащитного ребёнка?! Это же… твой сын, твоя плоть и кровь!

— И все — таки я не ошибся в тот раз. В гостях у Артура, помнишь? — неожиданно Шахмаев выдыхает с грустью и теплотой, заправляя прядь волос мне за ухо. — Ты замечательная мама, Сияна. Но, к сожалению, не все такие. Я поздно это понял, осознал и принял, но… Оля никогда не любила Марселя. Ей он нужен только ради получения денег. Собственно, ради этого она его и родила: чтобы отец этого ребёнка в будущем содержал и ее. Поэтому случилось то, что случилось.