Книга Формула любви для ректора, страница 53 – Ханна Леншер

Глава 15. Лилиан

Все пошло совершенно не по плану.

С точки зрения логики и здравого смысла, после того знаменательного разгрома на ректорском столе, мы должны были либо обсудить наши странные отношения, либо разойтись, сделав вид, что это просто еще один досадный сбой.

Но мы выбрали третий, самый безумный вариант, который не поддавался описанию ни в одном учебнике по психологии. Мы начали вести двойную жизнь.

Академия Крылатого Пламени продолжала наблюдать за нашим противостоянием с замиранием сердца. Для всего преподавательского состава, студентов и для сплетниц из бухгалтерии ректор Дамиан Рейвенхарт и магистр Лилиан Роузвейл оставались непримиримыми врагами. Два полюса. Огонь и лед. Грубая практика и тонкая теория.

— Магистр Роузвейл, — процедил Дамиан на очередном утреннем педсовете, скрестив руки на груди и обдав меня ледяным взглядом, от которого у декана Фламеля затряслись поджилки. — Ваш отчет о потоках вероятности больше похож на поэзию, чем на серьезный документ. Если вы не предоставите мне четкую математическую выкладку к пятнице, я лично урежу вам часы на факультативах.

— Ректор, — невозмутимо отпарировала я, вздернув подбородок. Мое темно-зеленое платье, как всегда, было застегнуто на все пуговицы, скрывая свежие синяки на шее, оставленные его зубами прошлой ночью. — Если бы вы соизволили прочитать отчет дальше первой страницы, то вы бы заметили, что выкладка приведена в приложении. Но я понимаю, что длинные тексты утомляют, поэтому для вас я буду использовать крупный шрифт и цветные пометки.

По залу прокатился сдавленный гул. Тенебрис, сидевший неподалеку, спрятал ухмылку за кашлем. Лорена Блайт посмотрела на меня с явным сочувствием, как на смертницу.

Дамиан сузил глаза, его челюсть сжалась. Воздух в зале на секунду потяжелел.

— Вы напрашиваетесь на взыскание, Лилиан, — угрожающе бросил он.

— Я стою на страже научного подхода, Дамиан, — в тон ему ответила я.

Идиллия ненависти была разыграна по нотам. Никто в этой комнате, ни один самый сильный эмпат не догадался бы, что происходило между нами за закрытыми дверями.

А там творилось сумасшествие.

Как только щелкал замок в кабинете ректора или в его спальне, мы оставались наедине, то вражда превращалась в пепел. Сарказм переплавлялся в жгучую, неконтролируемую страсть, которая накрывала нас с головой. Мы не разговаривали, а сдирали одежду так, словно кислород в комнате заканчивался, и единственным способом выжить было полностью раствориться друг в друге.

Секс получался прекрасным: дикий, жадный, доводящий до звенящей пустоты в голове. Дамиан вел себя ненасытно, а мое тело отзывалось на каждое его прикосновение с такой готовностью, от которой мне самой становилось страшно.

Так прошло две недели, и я, как обычно, стараясь не привлекать внимания, проскользнула в его кабинет поздно вечером.

Дамиан стоял у окна, глядя на освещенный фонарями внутренний двор. Он был без пиджака, рукава черной рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Я тихонько подошла сзади и обняла его за талию, прижимаясь щекой к широкой спине.

Он мгновенно расслабился, накрыл мои руки своими и тяжело, с облегчением выдохнул.

В этот момент, глядя на его поникшие плечи, я прекрасно осознавала, что за непробиваемой броней и за маской холодного цинизма скрывался смертельно уставший воин. Мужчина, которого со всех сторон обложили интригами, ожидая одной-единственной его ошибки. Он работал сутками, вытягивая академию из финансовой ямы, прикрывая спины своих подчиненных, и не просил за это ни благодарности, ни признания.