Книга Формула любви для ректора, страница 21 – Ханна Леншер

И это стало единственным светлым моментом за весь день.

Я сидел в своем огромном, слишком роскошном для меня кабинете, и сверлил взглядом пустую папку на столе. Еще вчера вечером в ней лежал черновик сметы на модернизацию защитных куполов академии — документ, который я лично составлял три дня, выкраивая золото буквально из воздуха. А сегодня утром папка оказалась пуста. И жалко было не документ, копия имелась, но кто-то рылся на моем столе. Еще и посмел украсть.

Внутренний дракон глухо зарычал, требуя выпустить когти и разорвать глотку первому встречному, но я заставил себя вдохнуть и успокоиться. Я ожидал этого. Политические игры никогда не бывают честными. В академии Крылатого Пламени завелся шпион, который саботировал работу, сливал информацию моим врагам в Совете и методично загонял меня в угол.

Пропажа документов была даже не первым звоночком. Вчера кто-то повредил контур водоснабжения в общежитии, а два дня назад — испортил партию редких реагентов в лаборатории алхимиков. Мелкие пакости, которые складывались в картину тотальной некомпетентности нового ректора.

Откинувшись в кресле, я потер переносицу. Удавка вокруг моей шеи сжималась все туже.

В дверь осторожно постучали, и я поморщился, угадывая, кто там.

— Войдите.

На пороге возникла Мириам, молоденькая ассистентка с кафедры иллюзий. Хоть на ней и была мантия, но вырез платья, казалось, отрицал законы гравитации, а в руках она держала поднос с чашкой травяного чая.

— Доброе утро, ректор, — проворковала она, подходя к моему столу и склоняясь так низко, что я волей-неволей вынужден был оценить открывшийся вид. — Я подумала, после вчерашнего тяжелого педсовета вам нужно успокоить нервы…

— Спасибо, Мириам. Поставьте на край стола, — сухо, не меняя выражения лица, ответил я.

Девица разочарованно надула пухлые губки, но поднос поставила. Ее палец скользнул по моей руке, лежавшей на столе.

— Если вам потребуется что-нибудь еще… Любая помощь… — Ее голос упал до интимного шепота. — Я всегда в вашем распоряжении, Дамиан.

Мой взгляд заледенел. Я ненавидел нарушение субординации подчиненными, а уж когда это делалось так дешево и пошло — тем более.

— Мне потребуется, чтобы вы наконец-то подготовили отчет о расходе визуализирующего порошка за прошлый месяц. Срок к полудню, — отчеканил я, игнорируя ее панибратский тон. — И дверь за собой закройте поплотнее, здесь сквозняк.

Девушка вспыхнула, как маков цвет, торопливо кивнула и обиженно вылетела из кабинета.

Я оттолкнул от себя кружку с травяной гадостью, испытывая острое желание помыть руки. Как же они меня достали! Я любил женщин, но не готовых стелиться ковриком перед положением, силой или деньгами. Они смотрели на меня с обожанием, граничащим с раболепием, предлагали себя открытым текстом, искали поводы остаться наедине, но совершенно не знали, какой я человек... Да и не хотели бы узнать, скорее всего, делали бы это перед любым другим ректором.

И только одна-единственная девушка во всей этой проклятой академии смотрела на меня так, словно я был куском грязи на ее идеальных туфлях.

Лилиан Роузвейл.

Образ этой невыносимой и язвительной ботанички мгновенно всплыл перед мысленным взором. Строгое закрытое платье, копна рыжих волос, стянутых в безжалостный узел, и глаза — пронзительно-голубые, холодные, как лед на вершинах Северного хребта.