Книга Формула любви для ректора, страница 10 – Ханна Леншер

Кто-то из магов старой закалки на задних рядах неловко хихикнул. У меня перед глазами вспыхнула красная пелена. Этот ископаемый сексист из первобытных пещер только что посмел плюнуть на все мои бессонные ночи над древними манускриптами, на статус магистра и на интеллект… из-за того, что я родилась женщиной?!

— Впечатляюще, ректор Рейвенхарт! — Мой голос вдруг зазвучал удивительно спокойно. Я вздернула подбородок, глядя ему прямо в синие глаза. — Это очень сильная позиция человека, который имеет только одно выдающееся качество — грубая физическая сила.

В глазах Дамиана мелькнуло предупреждение, но меня уже было не остановить.

— Скажите, ректор! — Я сделала шаг вперед. — Когда вы предлагаете мне заняться борщами, то таким образом признаете, что моих интеллектуальных способностей в области кулинарии опасаетесь меньше, чем здесь, на кафедре? Или это просто единственная сфера, где вы чувствуете себя в безопасности в обществе женщины, которая превосходит вас в интеллекте?

— Осторожнее, Роузвейл, — прорычал он так тихо, что это услышала только я.

Но мне было плевать.

— Вы утверждаете, что женский ум склонен усложнять, — вновь повысила голос я на весь зал. — Замечательно! Тогда простая мужская логика, вероятно, подскажет вам, что, отключив защитный купол над полигоном, который, к слову, создала женщина-теоретик двести лет назад, вы получите гору трупов при первом же срыве боевого студенческого заклинания. Хотите готовить пушечное мясо? Пожалуйста. Но не смейте обесценивать труд тех, кто шьет для этого мяса магические бронежилеты!

Развернувшись к магистру Фламелю, который сидел ни жив ни мертв, я бросила:

— Я отказываюсь присутствовать на обсуждении, где мой пол является аргументом против квалификации! Мое расписание останется прежним. Доброго дня, коллеги.

И я пошла к выходу. Зал молчал так, словно все они умерли.

— Вы никуда не пойдете, Роузвейл! — грохнул за спиной голос Дамиана. В нем прозвенела сталь и рокот оборачивающегося дракона.

Не дойдя до дверей пару шагов, я медленно обернулась.

— Разве?

— Вы останетесь здесь! — Ректор тяжело дышал, его ноздри раздувались, а глаза стали невозможно темными. Потом он повернулся к остальным. — Собрание окончено. Все свободны. Кафедра переходит на новый график с понедельника. Возражения не принимаются. А вы, магистр… Задержитесь.

Преподаватели, ассистенты и лаборанты повскакивали со своих мест, как ошпаренные. Никто не хотел находиться в одном помещении с разгневанным донельзя драконом. Даже влюбленные дурочки эвакуировались за считанные секунды, забыв про широкие плечи ректора.

Через минуту тяжелые двери захлопнулись. Мы остались одни в пустом, гулком зале. Я стояла у выхода, Дамиан — у трибуны.

Он медленно, по-звериному мягко, двинулся в мою сторону.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас наделала, рыжая? — Его голос понизился до рычащего шепота. — Ты публично бросила вызов моему авторитету.

— Вы публично меня оскорбили, — отпарировала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я не отступила ни на шаг, хотя инстинкт самосохранения вопил, что нужно бежать в укрытие. — И не смейте мне тыкать. Мы в стенах академии!

Дамиан подошел вплотную. Он был настолько высоким и широким, что полностью застил мне свет из окна. Я держалась за свою злость, как за спасательный круг.