Книга После развода. Ты сам все разрушил, страница 92 – Наталия Ладыгина

— Она на заднем дворе. Мы там снеговик лепили. Но она все еще там. Пойдем сначала дом осмотрим, а потом я отведу тебя к ней… пошли, — я медлю с ответом, и тогда он сам берет меня за руку и тянет к дому.

Этот дом не перестает удивлять.

Он внутри еще прекраснее.

И что самое поразительное — он прямо такой, каким я себе представляла наш дом. В большей степени. Я ему не раз говорила о своих предпочтениях. И он явно помнит.

— Сначала посмотрим первый этаж… — забирает у меня пуховик. — Разувайся. Пол теплый. Вот тапочки.

— Ты купил для меня тапочки?

— И для Алины.

— Подготовился…

— Само собой.

— И когда ты все это… — мы направляемся куда-то.

— Это было вчера. После нашего разговора я думал, думал… Понял многое. А конкретно то, что надо действовать, а не болтать. А вот и кухня.

И эта кухня, как три моих кухни. Прекрасно.

— Даже столовая есть. Она там. А вот через этот проход можно попасть в гостиную, — опять-таки берет меня за руку и ведет в другую сторону.

В огромной светлой гостиной стоит елка, а большие окна выводят на внутренний двор. Там Алина резвится, выстраивая рядом со снеговиком что-то еще.

— А вон Алинка…

— Вижу.

Она нас не видит.

— Может пока пойти наверх… Там несколько спален и…

— Дом прекрасен, Андрей, — уже могу с уверенностью это сказать. — Он такой… как я когда-то мечтала.

Губы Андрея трогает улыбка. Этих слов он и ждал.

— Так это значит…

— Это… это ничего не значит, — останавливаю его. — Я не говорю «да», и тем более не говорю тебе «да».

— По-твоему, я все это устроил, чтобы ты меня в один миг простила?

— Я не…

— Гель, я люблю тебя. И этот дом… он как… он как чистый лист, — произносит Андрей, становясь ближе ко мне. — Чистый лист, на котором мы сможем написать… нашу новую жизнь. Это не значить забыть старое, но я верю, что мы все еще можем быть счастливы. Вместе. Я прямо это вижу.

Он касается моих плеч, и я судорожно вздыхаю, зажмурив глаза.

Ну же, Ангелина, ты должна принять решение. Ты должна понять, что для тебя важнее: жить с обидой в сердце несчастной до конца своих дней или сделать шаг и рискнуть еще раз.

— Не давлю… Я на тебя не давлю, — добавляет Андрей, и я открываю глаза. — Дом в любом случае твой. А буду ли я в нем… тебе решать.

— Я… — не своим голосом. — Я не знаю, как снова… как снова верить тебе. Я не знаю, Андрей. Я боюсь…

— Чего ты боишься? Скажи… Скажи мне все.

— Думаешь, я такая бесчувственная? Мне очень тяжело было тогда от тебя отказаться, от будущего, которое ты мне пообещал… Но у меня страх. И я боюсь, что он будет преследовать меня вечно. То, как ты поступил…

— Этого больше не повторится.

— Да! И я даже верю тебе. Но страх… Ожидание… Как мне с этим жить? Если бы я знала…

— Это пройдет, — звучит как обещание. — Надо просто сделать шаг… Я его сделал. Я большего сделать не могу, Гель.

Теперь моя очередь... я знаю.

И я хочу…

Я так хочу, чтобы он снова был рядом. Хочу выйти из стресса, в который вогнала себя.

— У нас с тобой больше не будет детей, — предупреждаю его. — Я не хочу больше пытаться. Не стану снова через это проходить, — слезы застят мне глаза.

— Я не прошу тебя, — его пальцы вытирают мои слезы. — Я ничего не прошу… Мне было достаточно того, что я имел тогда, когда по глупости оставил тебя… Я абсолютно точно знаю, что буду счастлив с тобой и дочерью. Мне никто больше не нужен. Я и так получил в этой жизни больше, чем заслуживал… — Андрей внезапно крепко целует меня в губы, а когда отрывается, смотрит мне в глаза, в ожидании ответа.