Книга После развода. Ты сам все разрушил, страница 88 – Наталия Ладыгина

— Пойдем ко мне, — предлагает он.

— Что? К тебе?..

— Ты выглядишь… расстроенной. Посидишь у меня. Успокоишься. Посмотришь, какую елку мы с Алиной нарядили. Чай выпьем. Честно, Гель, просто посидим. Без всяких там намеков и прочего.

И я пошла с ним…

Просто поняла, что не хочу возвращаться домой.

Не хочу, чтобы дочь случайно выбежала из своей комнаты и снова увидела меня… такой.

Она достаточно насмотрелась.

И мне очень стыдно перед ней.

Андрей открывает дверь, пропускает меня первой.

Я оказываюсь в холостяцком жилище своего бывшего мужа.

Вздрагиваю от его прикосновения к моим плечам. Он решил помочь мне снять пуховик.

Я не возражаю и сажусь на сиденье обувницы, чтобы снять сапоги.

Сам он по-быстрому раздевается, разувается и куда-то направляется.

— Я согрею воду. Ты пока проходи туда… — указывает рукой и скрывается в дверном проеме.

Я послушно следую по направлению, что он указал, и вскоре оказываюсь в гостиной.

В глаза сразу бросается пышная, нарядно украшенная елка. Видно, что Алина здесь свою руку приложила. Уютненько, хоть и пустовато. Под елкой стоит красиво упакованная коробка с красным бантом. Готова поспорить, что это подарок для Алины.

Я решаю приземлиться на диван.

— Скоро будет чай, — заходит он в гостиную.

Теперь я могу разглядеть Андрея в свете.

Он тоже будто похудел. Да точно похудел.

Мы оба как-то чуть менее красивее стали, мягко говоря.

Это были непростые месяцы для нас обоих. Я же не говорю, что ему легко было. Не было. Он пытался добиться шанса, и не смог.

— Хорошо…

— Как тебе наша елка?

— Специально купил ее, чтобы с Алиной нарядить?

— Ну, для себя я ставить бы не стал, — приземляется на диван поблизости со мной, но не очень близко.

Сидим вот так теперь молча. Он поглядывает меня, а я на елку смотрю. На мерцающую гирлянду.

— Дочь сказала, что ты получила повышение.

— Получила, да.

— И как?.. Нравится?

— Да, я к этому давно стремилась.

— Как ты умудрилась?..

— В смысле? — смотрю на него.

— После всего что произошло… Как ты смогла не опустить руки?

— А я поняла, что если и этого лишусь, то… Не знаю, что со мной было бы. Я хотела добиться хотя бы этого.

— Ты… молодец. Ты сильная, — признает наконец-то он.

— Сильнее, чем ты думал. Как, кстати, — поворачиваюсь к нему, поджимая правую ногу под себя, — поживает твой… сын Инны?

Андрей немного теряется.

— С ним все хорошо.

— Инна, наверное, благодарна тебе за помощь…

— Не она. Его бабушка. Он с ней. Инна свалила куда-то.

— В смысле?

— Сбежала. Матери сына да записку оставила о том, что она слишком молода, чтобы оставаться матерью одиночкой.

Дрянь… Какая же мерзкая дрянь…

Никаких привязанностей. Никакого материнского инстинкта. Только желание жить сладко.

Вот у таких дети рождаются как из пулемета, и после нескольких абортов подряд, и после беспорядочных свежей. Еще и здоровые! Все у них замечательно с этим делом. Справедливость вселенская в действии.

— Что сказать… — высоко поднимаю брови, — даже не знаю.

— Это было ожидаемо.

— Хорошо, что хоть нормальная бабушка есть у ребенка. Она тебе, наверное, благодарна.

— Да, благодарна… Думаю, можно уже делать чай. Я сюда принесу.

— Я с тобой пойду, — поднимаюсь и иду следом за ним, в небольшую кухню.

— Присаживайся. Я бы угостил тебя пирогом… но его больше нет. Есть печенья.