Книга Развод в 45. Обретая себя, страница 2 – Татьяна Бэк

— Но мы же договаривались… – произношу тихо, сама понимая, как жалко выглядит этот аргумент.

Хочется разрыдаться, горько, от души, метнуть чашку о стену, встряхнуть мужа, чтобы он наконец посмотрел на меня и объяснил происходящее, глядя в глаза. Но вместо этого гордо вскидываю подбородок и сжимаю руки в кулаки так, что костяшки белеют. Мне нельзя плакать, – на ресницах тушь, да и кричать или выяснять отношения нет времени, пора выезжать на работу.

— Не расстраивайся, малыш… – мягче произносит муж, поднимая на меня взгляд и видя моё побледневшее лицо. – Ещё съездим куда-нибудь, дай только с делами разобраться. Вечером заберу тебя с работы. И не переживай из-за своего процесса, ты – настоящий профессионал!

На секунду в голосе мужа слышится та забота и поддержка, которая была раньше. Улыбка сама собой робко расцветает на моих губах, а сердце начинает биться, оттаяв, но в следующую секунду Васе приходит очередное сообщение, и он забывает о моём существовании. Привычная серость и горечь вползают в мой мир, став уже неотъемлемой частью.

— Елена Петровна! – заламывая руки бросается ко мне секретарь заседания Верочка.

Её седые химические кудри мелко трясутся, а глаза пылают праведным негодованием.

— Здравствуйте, Вера! – произношу холодно, стараясь не выдать своего раздражения.

После утреннего разговора с мужем на сердце скребут кошки, а настроение ниже плинтуса, но стараюсь не выплёскивать это на ни в чём не повинную женщину.

— Вы представляете, в суд нагнали ОМОН, чтобы заседание наше охранять. Эти головорезы в масках по всему зданию шляются. А один за мной в туалете подглядывал, хоть и сказал, что осматривает помещение на предмет запрещённых взрывоопасных предметов. Извращенец!

Изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, чтобы не обидеть секретаршу. Что-то сомневаюсь я, что кто-то и впрямь подглядывал за моей экспрессивной помощницей, которая через год должна уже выйти на пенсию. Кажется, кто-то выдаёт желаемое за действительное.

— Это не головорезы, а люди, которые будут нас защищать, если, не приведи бог, если что-то случится! Лучше скажите, всё ли у нас готово к оглашению вердикта? Присяжные все на месте? – интересуюсь, ощущая, как в области сердца сворачивается холодная скользкая змея, стягивающая его кольцами.

Когда закончится судебный процесс, схожу к кардиологу, займусь здоровьем. Это дело выпило из меня все соки и добило последнюю нервную клетку. Зато теперь не нервничаю, ибо нечем. Горько усмехаюсь своим мыслям и принимаюсь за рутинную работу, которая позволяет хоть немного переключить мысли. Мне удаётся почти избавиться и от спрута, обвившего сердце, и от дурного предчувствия, и от осадка после утреннего разговора с мужем. Не избавиться, но отодвинуть на время, спрятать в тёмный уголок, где они терпеливо будут ждать своего часа, чтобы вновь явиться на свет и начать меня терзать.

Кидаю взгляд на часы и замираю, как олень в свете фар, невозможно заставить себя пошевелиться, хотя хочется сбежать, – осталось всего полчаса до заседания, в которое отчаянно не хочу идти. Я уже не наивная, чистая девочка, а председатель суда, успела многое повидать на своём веку, но те нелюди, в отношении которых мне предстоит вынести приговор, пугают до дрожи в коленях.