Книга Развод в 45. Обретая себя, страница 7 – Татьяна Бэк

— Ты нам зубы не заговаривай! План охеренный! Мы из суда выйдем с этой красоткой. Думаю, ей придётся прокатиться с нами, но ей и самой понравится! – заржал мордоворот, прижимая меня к себе плотней и хватая лапищей за грудь, сдавливая её с силой. – Никогда ещё не трахал судья, да ещё и такую сладкую.

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Впервые почувствовала, каково это, – дрожь в коленях. Ноги просто отказывались меня держать, голова пульсировала, словно готовясь взорваться, а картинка перед глазами утратила чёткость, становясь размытой и тусклой. Глубинный крик, наполненный настоящим ужасом, вырвался из груди, покатился по всему телу, набирая силу и резонируя. Кричала я самозабвенно и отчаянно, выплёскивая страх, сжиравший внутренности. Замолчать не сумела бы, даже если от этого зависела моя жизнь, – звук лился изнутри помимо воли.

И вдруг всё закончилось разом: наминающая грудь лапа исчезла, а сама я внезапно оказалась на полу, неплохо так приложившись об него губой. Даже не знаю, что именно происходило вокруг, ведь балансировала на грани обморока, как героиня романа, и едва могла соображать. Мелькали чьи-то силуэты, слышался мат и звон стекла, а я лежала на холодной поверхности плитки и размышляла, что надо бы провести воспитательную беседу с уборщицей о том, что она плохо выполняет свои обязанности.

— Лиса, ты как? – раздался откуда-то сверху встревоженный голос бывшего, а его тёплые ладони нежно легли на моё лицо.

Это было так приятно, словно перенеслась в прошлое, где мы были так счастливы.

— Я скучала… – пролепетала, не слишком понимая, что говорю, и, наконец, лишилась сознания.

— Елена Петровна, миленькая! – раздаётся откуда-то сверху кудахчущий голос Верочки, а в нос ударяет едкий запах нашатыря.

Пытаюсь отодвинуться, но получается слабо, кто-то удерживает мою голову. Распахиваю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, – прямо надо мной склонился Алексей, и это именно его рука так привычно и удобно прихватывает мой затылок.

События, предшествовавшие моему позорному обмороку, разом встают в памяти яркими картинками, заставляя испуганно озираться вокруг. Удивительно, но в кабинете уже почти никого не осталось. А где подсудимые мои? Мне этих уродов надо ещё запихнуть в тюрьму, чтобы они там сгнили.

— Тише, Лиса… – шепчет бывший так, чтобы никто не услышал его обращения. – Всё в порядке, я же обещал, что тебя всегда смогу защитить! Губу ты несильно разбила, зашивать вроде не нужно.

Он аккуратно, но крепко берёт мой подбородок и заставляет повернуть голову к свету. От этого прикосновения внутри вдруг вспыхивает пожар, а сердце готово вот-вот проломить грудную клетку. Пальцы мужчины кажутся раскалёнными, они обжигают кожу, запускают под неё волны жара.

С трудом стряхиваю с себя это наваждение и надменно отстраняюсь, глядя на бывшего с максимальной холодностью, надеясь погасить ей некстати вспыхнувшее между нами пламя. Пытаюсь представить себя айсбергом, визуализирую и делаю попытки вжиться в образ, так сказать.

— Что случилось? Где подсудимые? – произношу, стараясь контролировать подрагивающий голос.

— Ой, Елена Петровна, жаль, что вы не увидели, как Алексей Иванович этих разбойников победил. Этого рукой – раз, а затем того, как схватил, и он, как заорёт! – сумбурно верещит Верочка, приложив к груди ладони и глядя на моего бывшего, словно влюблённая кошка. – А с подсудимыми всё в порядке, их конвой в бокс отвёл, а тех в белых халатах в следственный отдел отвезли, допрашивать будут и дело возбуждать.