Книга Угонщица моего мужа, страница 31 – Татьяна Бэк

При мысли о беременной любовнице мужа, та тоска и нежность, что поселились глубоко внутри после слов Андрея, сказанных в кабинете адвоката, исчезают. Туда им и дорога!

Мир сузился до размеров кровати. Голова раскалывалась на тысячи острых осколков, тело стало чужим – безвольным, ватным, предательски тяжёлым. Поднять руку? Невозможно. Встать? Немыслимо. Каждая клетка кричала о капитуляции.

С трудом набрав номер помощницы, я выдавила из себя обещание, которое звучало как издевательство: «Проверю все документы всё из дома». Сама мысль о поездке в офис вызывала тошноту – не метафорическую, а самую что ни на есть физическую. Машина у офиса адвоката? Пусть ржавеет. Сейчас я слабее новорождённого котёнка – того, что даже пищать не в силах.

Доползла до кухни, как раненый зверь до водопоя. Чай – горький, обжигающий. Бутерброд – безвкусный, как пыль. Глотала через силу, стиснув зубы, умоляя организм не отвергнуть эту жалкую попытку выжить. Жевала, как заключённый —пайку, лишь бы не умереть в камере собственного тела.

И тут – звонок. Резкий, пронзительный, будто сверло ввинчивается прямо в висок. Я зажмурилась, прежде чем ответить. И не зря.

— Инга, ты со мной не расплатишься! Слышишь?! – голос Зои врезался в сознание, как нож. – Ты хоть представляешь, сколько стоят эти немецкие тесты на беременность по слюне?! Твоя Северова – не беременна. Вот так.

На мгновение я застыла. Сердце ёкнуло – не от радости, нет. От дикой, безумной надежды, что всё это кошмарный сон.

— Ты… правда смогла узнать по бокалу? – прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. – С недопитым вином? Это же… волшебство.

Как же хорошо, что я тогда додумалась унести его из ресторана, словно чувствовала, что пригодится.

Но Зоя лишь фыркнула с язвительным презрением.

— Серьёзно? Нет, конечно! У нас нет таких технологий! Ты что, совсем наивная? Эта стерва тебя так и обвела вокруг пальца, ты же готова поверить в каждое слово! – её слова били точно в цель. – Я просто подняла её медкарту. По связям. С тебя, кстати, бутылка дорогого вискаря!

И тут меня накрыло. Волна стыда. Глупости. Предательства. Да, Оля не беременна. Но Андрей… Андрей всё равно изменил. Измена – это не оправдывается отсутствием ребёнка. Это – предательство. Точка.

Ложная надежда – самая жестокая. Сначала тебя поднимают, чтобы ударить оземь с высоты

— Инга, ты меня слышишь? – голос Зои пробивался сквозь туман отчаяния.

— Да… – выдавила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

— Манда! – бросила она резко. – Хватит ныть! Неужели ты отдашь своего мужика этой хитрожопой шалавке? Я бы на твоём месте вырвала ей все эти её фальшивые локоны!

— Зоя, Андрей – не вещь! – голос мой сорвался на крик, хриплый, надломленный. – Если он пошёл налево – значит, не любит! Всё просто!

— Один раз! – парировала она. – Ты сама говорила – он ничего не помнит! Женщина пьяная своей матильде – не хозяйка, а мужик и подавно!

Во мне что-то оборвалось. Гнев, жгучий и ядовитый, поднялся из самой глубины.

— Так что, по-твоему, если я сейчас напьюсь в баре и пересплю с первым встречным – это нормально? – зашипела я, сжимая телефон так, что трещали костяшки. – Весёлые у вас представления о верности. Для меня измена – это крах. Навсегда! Вот такая непродвинутая!