Книга Развод в 45. Босс не бросит, страница 18 – Анастасия Бима

Она открыла её в подсобке. Внутри лежали пять флаконов лака для ногтей — пастельные тона: бежевый, розовый, персиковый, нежно-голубой и прозрачный. А рядом — тюбик увлажняющего крема для рук с надписью на французском, точно такой же, как тот, что она уже получила.

Она застыла. Это был не просто подарок — это был знак. Он заметил. Он заметил её руки, её неуверенность. И он решил помочь. Но как? Зачем? Она не верила, что он тратит на неё время и деньги просто из вежливости. Значит, он видит в ней что-то ещё.

Она села на табурет и заплакала. Слёзы текли по щекам, но она улыбалась. Впервые в жизни кто-то делал ей подарки не потому, что должен, а потому что хотел. Она нанесла на руки крем, вдохнула его запах — лаванда и роза — и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.

В тот вечер она перекрасила ногти в нежно-розовый цвет. Когда она вошла в зал, Сергей посмотрел на неё и едва заметно кивнул. Она кивнула в ответ. В этом жесте было больше смысла, чем в тысяче слов.

Через две недели её новой жизни раздался звонок от Алисы. Нина сидела в своей комнате в гостинице, готовилась ко сну, когда телефон зажужжал. Она взяла трубку и услышала звонкий, но встревоженный голос дочери.

— Мам, что происходит? — спросила Алиса без предисловий. — Мне соседка Зинаида Петровна звонила, говорит, ты съехала от папы, ночуешь невесть где, и он тебя избил. Это правда?

Нина вздохнула. Она знала, что рано или поздно придётся объясняться, но не думала, что это будет так скоро.

— Правда, Алис, — сказала она спокойно, стараясь не выдавать волнения. — Я ушла от отца. Он ударил меня, когда я сказала, что меня повысили на работе. Я живу в гостинице, пока не сниму квартиру.

На том конце трубки воцарилась тишина. Потом Алиса заговорила, и в её голосе звучала смесь удивления, гнева и обиды.

— Мам, ты серьёзно? Ты ушла от папы? В сорок пять лет? Ты что, с ума сошла? Он же без тебя пропадёт! Он не умеет готовить, не умеет стирать. Он же мужик, он вкалывает на севере, чтобы мы жили!

Нина сжала трубку. Она чувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Алиса, он ударил меня. Он изменяет мне с Ларисой, все в городе об этом знают. Он приходит пьяный и требует деньги, которые ты просишь на свои кастинги. Я пашу, как лошадь, чтобы у тебя была жизнь, а он её разрушает. И ты защищаешь его?

Алиса замолчала. Нина слышала её дыхание.

— Но мам… он же отец, — сказала она наконец тихо. — Ты не можешь просто взять и уйти.

— Могу, — отрезала Нина. — Я слишком долго терпела. Я хочу жить по-другому. Я хочу быть счастливой.

Алиса фыркнула.

— Счастливой? С кем? С этим своим боссом? Зинаида Петровна сказала, что ты с ним крутишь. Он, наверное, старый и страшный.

— Ему сорок пять, как и мне, — сказала Нина ровно. — И он не страшный. Он очень даже ничего. Но это не твоё дело, Алиса. Я тебе не отчитываюсь.

— Мама, ты ведёшь себя как девчонка, — раздражённо сказала Алиса. — Ты думаешь, он тебя на руках носить будет? Да ты просто повариха, как ты не понимаешь? Такие мужики не женятся на таких, как ты.

Эти слова вонзились в сердце Нины, как нож. Она хотела закричать, сказать, что она не повариха, что она теперь администратор, что она учится дизайну, что она изменилась. Но она промолчала. Она знала, что дочь говорит не со зла — она говорит от страха. Страха, что привычный мир рушится.