Книга Дочери маяка Птичьего острова, страница 31 – Кристи Барлоу

Дилли приуныла.

— Да, наверное…

— Прости, не хотел тебя расстроить.

— Нет-нет, ты прав, – вздохнула Дилли. – Просто мне так сильно этого хочется. Знать бы хоть примерно, сколько предложат конкуренты.

— В любом случае не надо отдавать последнее. Это большой риск.

— Я всегда была импульсивной. Если хочу чего-то – ни за что не отступлюсь. Но ты прав, тут надо все обдумать. Я слишком увлеклась красивой идеей о художнице, которая живет на маяке, где работал ее дед и где родилась мама. И все же что-то мне подсказывает – я должна попробовать.

— Значит, надо попробовать и посмотреть, что будет дальше.

По щеке Дилли скатилась слеза.

— Не знаю, почему я плачу… Так глупо.

Макс заправил за ухо Дилли выбившийся локон и протянул платок. Она грустно улыбнулась.

— Я каждый день скучаю по маме. Как она радовалась бы за меня! – Дилли ткнула пальцем в таблицу. – Лучше бы вместо этих цифр рядом была она.

— Конечно.

— Их с Антоном тела так и не нашли, – продолжила Дилли, вытирая слезы платком. – В глубине души я до сих пор верю, что мама однажды появится в дверях галереи, и этот кошмар окончится. Но будь она жива, то обязательно дала бы о себе знать. – Голос Дилли дрогнул, когда она взглянула в сторону маяка. – Жаль, что нельзя похоронить ее на родной земле.

Макс накрыл ее руку своей и слегка пожал. Дилли склонила голову ему на плечо, и они сидели молча, глядя, как волны разбиваются о скалы вокруг маяка.

— Трудно представить, что тебе довелось пережить и что ты переживаешь до сих пор, – тихо посочувствовал Макс.

— С папой об этом нелегко говорить, ведь они давно не жили вместе. Хотя у него больше никого не было после мамы. Он говорит, что слишком долго ее любил, а теперь уже не готов расстаться со свободой.

— Тут я его понимаю.

— Мне жаль, что твой брак распался, – с искренним сочувствием сказала Дилли.

— Спасибо.

— Хотя думаю, многие студентки были бы счастливы, что ты развелся. Все девчонки считали тебя красавчиком, подкарауливали возле аудитории и шушукались за спиной. – Едва слова слетели с языка, Дилли почувствовала, что щеки заливает краска.

— Неужели? – лукаво улыбнулся Макс.

— Не говори, что ты не знал! – Она шутливо толкнула его локтем.

— Честное слово, я ходил себе спокойно, никогда не замечал шушукающихся поклонниц. Интересно, а ты что про меня думала?

— Я восхищалась твоим умом и преданностью искусству, ценила твою поддержку – то, как ты помогал мне воплотить мечты в реальность.

О том, что Макс снился ей много лет, Дилли благоразумно умолчала. Сны были настолько реалистичными, что она порою просыпалась среди ночи и думала, каково это – просыпаться рядом с ним каждый день наяву.

— Ты тоже меня вдохновляла – тем, что была ни на кого не похожа, – тепло ответил Макс.

— Почему? – заинтересовалась Дилли.

— Ты никогда не шла за толпой. Была верна себе. Все гнались за модой, а у тебя был свой уникальный стиль. Ты спокойно носила испачканные краской комбинезоны и конверсы, закалывала пучок кисточками и карандашами. Но главное, тебя выделяла искренняя любовь к искусству. И разумеется, твой заразительный смех.

— Продолжай, – кокетливо сказала она.

— В твоем смехе звучала чистая радость жизни, а улыбка освещала все вокруг. Все однокурсницы тебе подражали.

— Да брось, – смутилась довольная комплиментом Дилли.