Книга Сопрано для Мафиози, страница 67 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

Вот такой у меня брак, рехнутся можно. Чувствую себя двадцатилетним пацаном. И все равно ломать ее не хочется, но я не тот, кто будет бегать за женщиной. Я ей противен, сама подтвердила, вот только сама она и сказала ранее «да». Так что Белла будет со мной, хочет того или нет.

Я уже передал свадебные снимки Луке. Я видел его реакцию. Он орал и рыдал даже. От поражения, тогда как я чувствовал себя королем.

Это и было моей местью, вот теперь точно. Не буду я его убивать. Пусть живет с этим.

Сегодня я снова не спал с ней. Не мог просто, хотя зашел утром. Увидел, как Белла лежит на кровати. Такая аппетитная, но не разрешил себе даже коснуться ее.

Вышел из замка злой как черт, и все же набрал Лео. Да, я первым сдался и уступил, но я просто не мог больше издеваться над собой ее обидами.

— Купи инструменты.

— У вас кран потек?

— Крыша у меня скоро потечет, Лео! Музыкальные инструменты! Фортепиано, микрофон, сцену сделай, комнату записи! Концерты ей организуй, учебу, сделай все, что хочет Белла!

— Ого, вот это прорвало! Где же ваша гордость, синьор Чезаре?

— Иди на хрен! Меня уже достали эти игры, мне не двадцать лет!

— Неужели я слышу, что Анжело Чезаре пошел на уступки женщине? Бог мой, это правда ты?

— Лео, пожалуйста, просто сделай то, что я попросил.

— Ладно, будет сделано.

После работы я возвращаюсь домой. Поздно, но она не спит. Вижу свет в окне, к этому моменту уже должны были притащить ее фортепиано. Белоснежного цвета, раритет, мы привезли его из Рима частным рейсом.

Думал, играть будет, но хрен там. В замке тихо, Белла не играет, и это меня выводит. Не оценила, зря напряг всего лишь сотню человек, чтобы исполнили ее желание.

Открываю дверь. Белла лежит на кровати лицом к стене. Фортепиано рядом. Она его даже не тронула.

Подхожу ближе, я скоро сойду с ума с нею. Вито повезло, у него уже все налажено, а я… как обычно.

— Белла.

Молчит. Но не спит, слышу, как сопит.

Оборачивается, и я вижу ее красные заплаканные глаза. Мы говорим первые за всю неделю.

— Что с тобой, у тебя болит что-то?

Она садится на кровати, вытирает слезы. Такая сладкая, красивая, что тронуть даже страшно. Ее волосы распущены, разметались по спине. Платье задралось, обнажает ее колени. А я как зверь голодный, одно только, что слюна не не капает. Но все же, противен. Задавлюсь, но не трону. Чтоб ее часом, не стошнило от меня.

— Нет.

Говорит тихо, не смотрит на меня. Бешусь, да что же это такое. Хоть головой о стену бейся. Девочка, ты можешь хотя бы посмотреть на меня.

— А что тогда? Тебе не понравился подарок? Ты хотела другой инструмент? Белла, не молчи. Скажи что, в браке надо разговаривать! Ты не моя пленница больше, в чем дело, ну же!

Горю уже весь, а она мельком смотрит на меня, пальцами сжимает платье. Напряжение между нами застывает, еще немного, и его можно будет резать ножом.

— Ты мне не противен…

Бубнит, но я не слышу почти. Наклоняюсь к ней ниже, поддеваю ее подбородок ладонью, чтобы встреться с зелеными глазами.

— Что ты сказала?

— Ты мне не противен, Анжело. Нисколько. Не надо больше ночевать у другой.

Я аж опешиваю. Охренел, не ожидал даже такой уступки.

— Раньше ты иное говорила. Что изменилось за неделю?

— Я со зла сказала. Не могу я больше жить в войне. Меня от тебя не тошнит.