Книга Сопрано для Мафиози, страница 33 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

— У нее лихорадка. Сделай что-нибудь, быстро!

— Я вызвала врача. Ее надо укрыть. Тепло. Ей холодно. Сейчас еще одеяло принесу. И аптечку.

Франческа опускает глаза, а я смотрю на девушку. Кровь кипит, хотел допросить, и вот результат, на лицо просто! Никакая лежит, тяжело дышит.

Белла даже не плачет, хотя в сознании. Просто смотрит на меня своими этими невыносимыми зелеными глазами.

— Я умираю… дон Чезаре.

— Нет. Нет! У тебя высокая температура.

— Алиса. Спасите хотя бы ее.

Странная, до чего же чудная. Сама на волосок от смерти, а о совершенно чужой девице печется.

— Не думай об этом.

— Мне холодно. Мне так холодно, Анжело. Снимите с меня кандалы. Мне плохо так. Пожалуйста.

Ее губы аж синие, и Франческа как назло куда-то подевалась. Подхожу к ней ближе. Прикоснуться к ней хочу и не могу, сам себе не разрешаю.

К черту, кладу ладонь ей на лоб. Горит, пылает вся. Глаза ее аж сверкают, перепуганная лань.

— Белла, все цепи с тебя сняты. Ничего больше нет.

Она мотает головой, слезы стекают из прекрасных глаз.

— Я вам не верю! Снимите их, мне больно! Я не могу так. На привязи. Как животное… я не буду.

Плачет, а у меня внутри жжет. Не знаю я, что делать. Меня никто в жизни не успокаивал. Были какие-то эпизоды в детстве, когда Франческа проявляла заботу, но это было редко и то, мне становилось тогда еще хуже. Я к этому не привык, пойти и исполнить приказ мне куда проще.

Убираю одеяло с ее ноги, касаюсь осторожно голой лодыжки. Воспалена, горит вся.

— Белла, смотри сюда. Видишь? Нет кандалов больше.

Ловлю ее взгляд, перепугана и так быстро дышит, моя чужая. Месть.

— Чувствуешь? Нет тут больше ничего. Только рана.

Она всхлипывает, а после ладонь мою берет и целует, трется об нее котенком:

— Я вас уважаю. Уважаю… Не надо больше цепей, Анжело. Не надо.

Сжимаю челюсти, мороз прошел по спине, и стало как-то дико. Обычно я нормально воспринимаю, когда мне целуют руку в знак уважения, я к этому привык, но не от нее. Это совсем другое и я так я точно не хотел.

— Успокойся. Цепей больше не будет.

— Добейте меня. Анжело, пожалуйста, я не могу больше. Не могу Не буду.

— Тише, спокойно. Ты бредишь.

Белла и правда бредит, взгляд потерянный, дрожит вся. Сажусь на кровать, беру ее на руки, к себе прижимаю. Умрет же, пока врач приедет, сгорит дотла.

Холодная и горячая одновременно. Она даже не понимает, что сейчас у меня на руках. Утыкается куда-то мне в грудь, сопит, тяжело дышит. И я молчу, сказать нечего. Ни черта мне она не сказала, что делать, не знаю.

Слишком много уже видела, я просто не могу ее отпустить. Отдать Пабло? Отдать Вито? Они от нее места мокрого не оставят. Да и зачем? Что мне это даст? Мы еще не нашли Луку, это будет пустая казнь ради казни.

— Папа, меня похитил мафиози.

Шепчет тихо, а я глажу ее по густым темным волосам и понимаю, что все далеко зашло. И Белла не напоминает мне Элизу. Все куда хуже. Намного просто.

Я что-то чувствую к самой Белле. И это мне не нравится. Меня это вводит в какое-то волнение, а еще злит.

Врач приезжает через несколько минут. Осматривает Беллу, тогда как я едва это выношу. Мне не нравится, когда к ней кто-то прикасается кроме меня, тем более мужчина.

Он колет ей антибиотик и обрабатывает раны на ноге, забинтовывает, а после уходит. Белла сразу засыпает, а я отойти от нее не могу. Не способен.