Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 37 – Виктория Волкова

Слишком дорого обходится мне общение с Олегом. До сих пор болит душа, и сердце рвется на части от той давней, никуда не девшейся обиды. Олег меня предал. Все. Точка. Какие могут быть еще разговоры?

— Если у детей любовь, то не стоит им мешать, – слышится над ухом хриплый голос Плехова.

Вздрагиваю от неожиданности. Разворачиваюсь круто. Тычу пальцем в широкую генеральскую грудь и заявляю резко.

— Там нет никакой любви. Там только дурость от безделья!

— Поясни! – схватив меня за плечи, приказывает Олег.

Генерал хренов на мою голову!

— У меня тихие спокойные девочки, – выговариваю я, смотря в упор на Плехова. – Понимаешь?

— Ну да, – тянет он как двоечник. – А мой сын…

— С твоим сыном они научились курить и ругаться матом, – выкрикиваю запальчиво. – И я категорически против общения. Так и сказала твоему Саше.

— Ты уверена? – басит над ухом Плехов. – А я думал…

И наклоняется ко мне с поцелуем.

— Отвали! – отталкиваю его. – Иди домой, Олег. Тебя дети ждут, – роняю устало.

— А твои с кем? – интересуется он насмешливо. – А то пока ты тут в благородного доктора играешь, они там курят и матерятся.

— Они поели, позанимались английским и музыкой и легли спать, – выдыхаю устало. Пытаюсь высвободиться из крепкого захвата, но Олег не отпускает.

— У тебя все под контролем? – саркастически выгибает бровь.

— Да, – холодной стервой замираю в руках. Даже смотрю отстраненно.

Этому фокусу давным-давно меня научил Альберт. Иногда проще сделать вид, что тебе все равно, чем пытаться доказывать и вырываться.

— Хорошо, – опускает руки Олег. – Я сейчас уеду. Не получается у нас с тобой мирно поговорить…

Отступает в сторону, а я, утирая слезы, всматриваюсь в недовольное лицо Плехова. Вижу, как его колбасит, но и мне не легче.

— А знаешь… – в полшага он оказывается рядом. – Что бы ты там не говорила, как бы не восхищалась своим Альбертом, ты до сих пор любишь меня. Иначе бы так не реагировала. Относилась бы как к пустому месту, а ты…

— Что я? – безвольно вскидываю подбородок.

— Ты дергаешься, Ленка, – сильные мужские пальцы бегут по моему предплечью, заставляя дрожать всем телом. – Ты до сих пор меня простить не можешь. Не отпустишь никак обиду. Тебе же до сих пор больно, девочка. Ты любишь меня, – выносит вердикт Плехов и прижимает меня к стене. Убирает назад пряди волос и впивается в губы злым поцелуем, заставляющим мое сердце биться быстрее. – Ты моя, – задирает на мне майку.

И мое тело предает меня. Сдается, стоит только Олегу коснуться моей голой спины. Тело помнит, как было хорошо. Помнит то счастье, разбившееся вдребезги, и снова стремится к нему, хотя ум против.

— Олег, – шепчу, отстраняясь. – У нас нет шансов… Пожалуйста.

— Есть, если ты дашь, – рычит он и, подхватив меня на руки, несет в комнату.

Эта ночь… Незаконная, полная противоречий, всплесков эндорфинов и обид, и все равно безумная. Сколько лет я мечтал… Даже не надеялся.

Валялся на мерзлом грунте или в песках… И представлял.

Но в жизни все оказалось круче. Ярче. Острее. Фантастически.

Стягиваю с Ленки майку. Накрываю губами манящие розовые соски. Твердые, как горошинки.

«Ты тоже хочешь, девочка», – проскальзывает в башке шальная мысль. Теряя остатки ума и терпения, целую любимую. Прокладываю дорожку из поцелуев по шее к ключице и снова возвращаюсь к груди.