Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 17 – Виктория Волкова

— Переезжай, – пожимаю плечами и сейчас делаю ровно то, от чего отбрыкивался полтора года. Дети сразу выбрали меня. А я от них отмахался. Командировки, работа…

— Вам будет лучше с мамой…

Чем лучше? С такой мамой, что жрет за вечер в одно лицо бутылку вискаря, точно никому лучше не станет. И если раньше Оксана хоть как-то держала себя в руках, то после моего ухода совсем с катушек слетела. Только я не уходил никуда.

Года два назад жена без моего ведома купила новую квартиру. И с воплями «Сюрприииз!» отдала мне ключи. Потом там сделали ремонт. Курировала рабочих Оксана, а я только бабки отстегивал. И когда все уже было готово, она с детьми собрала вещи и переехала. Я тоже с ними. А потом обратно на старую хату вернулся.

К работе ближе. Соседи за стеной не шумные.

Сначала пару раз в неделю ночевать оставался. А потом и вовсе решил жить отдельно. Оксана приходила поначалу. Устраивала скандалы. Все девок каких-то искала.

— Правда? Мы будем с тобой жить? – радостно верещит в трубку Мишка. Зовет брата тоненьким голоском.

Папа разрешил!

А у меня голова кругом идет.

— Олег, – берет трубку теща. – Что за цирк ты устроил? – отчитывает меня, как идиота. – Или воспользовался, что Оксана в больнице? Решил тут вольницу свою показать? Только я тебе детей не отдам!

— А ты кто такая? – рявкаю в трубку. – Давай, собирай манатки и звездуй по месту прописки. Слышала меня?

— Олег… Олег… Ну как же… – лепечет она, мгновенно сдавая позиции. Ну что за человек такой! По-хорошему с ней нельзя. Сразу на голову садится и ноги свешивает. А как за шкварник возьмешь и потрусишь, милейший человек вырисовывается. На время. Только на время. Такая порода сучья.

И Оксана такая же.

Что ей только пообещал Трехглазый?

— Детям на первое время вещи собери. У меня они поживут. А ты лучше дочке помоги, – рычу глухо. В трубке сначала висит напряженная тишина, а потом теща вздыхает, как потерпевшая.

— И откуда ты только взялся на нашу голову! Вышла бы Оксанка замуж за соседского парня…

— Вместе бы на герыче сидели… – добавляю я и, откашлявшись, спрашиваю. – Погоди, мать. У меня к тебе разговор есть.

Теща точно должна быть в теме. Оксанка с ней всем делилась.

— Какой еще разговор? – испуганно взвизгивает теща и кричит моим сыновьям. – Мальчики, собирайтесь! Вы переезжаете к папе!

«Ладно, поговорим!» – усмехаюсь я криво.

Покончив с делами, еду за детьми. Подхватываю выставленные в коридоре спортивные сумки. Другие две берет Саша, еще пару – мой водитель Юра.

— Ну, погнали! – подмигиваю мальчишкам. А теще бросаю едко. – Не прощаюсь. Еще поговорим.

— Оксанка выйдет из больницы, тебе задаст, – роняет в спину бабка.

— Кишка тонка, – бурчу себе под нос.

Вместе с сыновьями сбегаю по лестнице и чувствую, как душа ликует от счастья. Такого простого и незатейливого пацанского счастья.

Когда вокруг открыты все горизонты и жизнь кажется большим приключением.

— Сейчас к матери, потом пообедаем где-нибудь, и домой, – объясняю по дороге в больницу.

— Слушай, пап, а она выживет? – бубнит Сашка. И Мишка к нему жмется. Так и сидят сзади, как два глупых пингвина.

— Да, там все нормально, – повернувшись к ним, киваю я. – Врачи дают очень благоприятные прогнозы. Плюс еще одну операцию сделают в следующую среду. Нормально все. Прорвемся, – вкладываю все свое убеждение в каждое слово и неожиданно осекаюсь. – Или ты думал, что если я вас к себе забрал, то мама ваша помрет в одиночестве?