Книга Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет, страница 77 – Виктория Волкова

— Я ничего не знала, – всплескиваю руками.

Муж мне всегда казался лучшим. Врачом. Мужчиной. Отцом. А на самом деле, везде полный капец. Может, еще сын отличный?

«Хорошо кушает и спит», – усмехаюсь невесело. Сев на диван, обнимаю себя обеими руками. На улице лето, а меня трясет. Что дальше будет?

— Беляев дает интервью! – вбегает кто-то из помощников. Щелкает пультом, включая экран. А там, у модной журналистки в серой гостиной, мой бывший. Рассуждает о нашей с ним жизни, о разводе, который ничего не значит.

— Там есть обратная связь? – подскакивает с места Лютов. – Подключайте народ. Пусть задают неудобные вопросы. Пусть заставят эту крысу бежать с корабля.

Вглядываюсь в знакомое лицо и словно впервые вижу. Действительно, крыса. Губы сжаты, напряженные пальцы стискивают до белых костяшек ручку портфеля.

«Господи, стыд-то какой!» – проносится в голове. А сбоку уже бегут комменты.

«Вот с этим чмом жила наша красавица Милена? Или был кто-то другой!»

«Милена хорошо на него влияла!»

«У поручика деньги кончились».

А дальше идут вопросы наших подопечных. И Беляев меняется в лице. Он-то пришел на телевидение с одной целью. Выставить меня гадиной, а себя – героем.

— Извините, это инсинуации. Я вынужден уйти. Мы так не договаривались, – передергивает он плечами и встает. Прямо в прямом эфире.

Сгорбив плечи и зажав портфель обеими руками под грудью, Влад бежит через всю студию к выходу. И куда только его лоск подевался и хорошие манеры? Даже красный любимый пиджак смотрится нелепо.

— Скажите, почему вы удрали? – на парковке кидается к нему наперерез журналистка в бандане.

— Прекратите! – взвизгивает Беляев и на всех парах несется к машине.

— Он может уехать из страны, – тихо шепчу я. Хватаюсь за горло рукой, будто мне на него наступили.

Стыдно-то как! И гадко.

«Зачем, Влад? Зачем? Почему ты не захотел расстаться по-хорошему?»

А около серебристого Крузака, купленного мной год назад на день рождения мужа, уже дежурят крепкие парни. Показывают красные корочки и под руки ведут Беляева в припаркованный неподалеку минивэн.

— Боюсь, торга не получится, – вздыхает Яков. – Я-то надеялся на эффект от иска. А получается, пальцем в небо.

— Почему? – ежусь как от холода.

— Если сейчас пассажира закроют, мы ничего не добьемся…

— Так иск никто отзывать не будет, – пожимаю плечами. – Люди нам поверили…

— А... ну да, – бурчит себе под нос Яша, а я его прибить готова. Мы собирали всю эту информацию только для торга? И как быть с моей репутацией? Или МедБрата?

Люди нам поверили. А мы…

— Нет, мы идем до конца, – мотаю я головой. – Пусть эксперты в суде разбираются. А лучше, если есть ресурс, – добавляю я под Яшину усмешку, – то допросить Беляева. Пусть расскажет, зачем подал заявление в полицию, и кому заплатил, чтобы Илью закрыли.

Подскакиваю с места, пересекаю комнату и застываю около французского окна, рассерженная и справедливая.

Все. Лично я вышла на тропу войны. Бойся меня, Беляев!

— Как это я раньше не додумался! Хороший ход, Милена Викторовна? Может, тоже в адвокатуру? – смотрит на меня внимательно. Уже без насмешки.

— Думаете, о счастье я больше рассказывать не смогу? А жить на что-то надо, – фыркаю как ежик.

— У тебя бы получилось. Тем более Илья рядом. Мастер-класс двадцать четыре на семь.