Книга Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет, страница 42 – Виктория Волкова

— Это точно, – печально вздыхает Илья. Упирается внимательным взглядом в приятеля. – Андрюх, будь другом, пробей конторы, в которых Милка якобы доверенности оформляла.

— Да уже, – кивает тот на крутящееся колесико думающего компа. И первым чешет репу. – Странно. Очень странно.

— Что там? – снова тянем мы с Илькой. Как игрушки заводные, честное слово.

— Доверенности выписаны в деревне Булино Тверской области.

— А где это? – роняю обалдело.

— Вот хотел у вас спросить, – хмурится Андрей Дмитриевич. – Очень подозрительная история.

— А что там еще оформляли? – рычит Дараганов. – Сдается мне, это залипуха, братан.

— Еще какая, – вздыхает тот. Открывает карточку документа, потом формирует какой-то отчет и поворачивается к Илье. – А вот, смотри…

— Да тут картина маслом, – усмехается криво Илья. – И брачный контракт, и доверенность, и даже договоры займа…

— Займа? – переспрашиваю, как дурная кукушка. – Какого еще займа?

— Да, – кивает Андрей Дмитриевич. – Гражданин Беляев занимает у гражданина Кузнецова сто двадцать миллионов рублей. Вы знаете Кузнецова Леонарда Михайловича?

— Кузя да Винчи. Лучший друг моего бывшего. Они с первого класса дружат.

— А чем занимается этот Кузя? – зыркает на меня Илья. И хозяин кабинета смотрит внимательно.

— У него небольшой бизнес. Хостелы, магазин аксессуаров к сотовым, какие-то ларьки быстрого питания. Влад говорил, но я не запомнила, – беспомощно пожимаю плечами.

Обхожу стол, усаживаюсь в громоздкое кресло с другой стороны стола и в ужасе смотрю на мужчин.

— Что же теперь делать?

— Заявление пишите, Милена Викторовна. Отзовем эту филькину грамоту. Но, естественно, только те бумаги, что вас касаются. Договор займа мы не сможем признать ничтожным…

— ОБЭП справится, – хищно улыбается Илья. – Я запрос сделаю. Пусть проверят. Откуда, собственно, у мелкого лавочника Кузнецова взялись сто двадцать лямов, и самое главное: заплатил ли он с них налоги.

— Если жареным запахнет, он первым договор аннулирует, – усмехается Андрей Дмитриевич. – Но я в тебе, Илюха, не сомневаюсь…

— Попробуем, – вздыхает Дараганов.

— Я не понимаю, зачем ему этот займ. Что он дает?

— Ну как же, – прокашливается Илья. – Займ был получен в браке. Имущество общее. Значит, по обязательствам должны отвечать оба супруга. Суд автоматом вынесет решение. Даже «Мяу» сказать не успеешь. При разводе, Мил, делятся не только табуретки, но и обязательства.

— Понятно, – вздыхаю понуро. Ситуация хоть плачь. И почему я раньше ни о чем не догадывалась? Муж гулял, открыто готовился к разводу. Переводил на себя все активы, даже до подлога опустился. А я в облаках парила. Считала себя самой счастливой, да еще других учила.

Дараганов поднимает глаза к потолку, словно святой великомученник, а потом буравит меня строгим взглядом.

— Мила, а ты точно случайно узнала об изменах Беляева?

— Ну да, – нервно сплетаю пальцы. – Я же тебе говорила. Почему ты спрашиваешь?

— Да, мне кажется, этот гад заранее подготовился. Догадывался, что скоро все вскроется. Вот и устроил…

— А даты? Какие там даты? – подрываюсь с места.

— Доверенность выдана двадцать пятого марта прошлого года. На пять лет. Еще действует.

— Странно, почему тогда Влад дом в Макаровке не продал? – размышляю вслух. И только сейчас до меня доходит.