Книга Моя по праву, страница 42 – Виктория Волкова

Ничего не понимаю. Но я разберусь. Поверь, девочка!

Влада крутит головой, будто чувствует мой взгляд. Смотрит на окна, словно видит меня. А затем, подхватив малыша на руки, улыбается кому-то, идущему по дорожке.

Из окна мне не разобрать кого она там радостно приветствует. Досадливо морщусь. Очень интересно. Брат уехал и его куколка позвала мужика?

Сунув руки в карманы, раскачиваюсь с пятки на носок. Как и Влада жду, пока гость подойдет поближе. Только не улыбаюсь во весь рот.

Интересно, кого она там увидела? Кто там бесстрашный пришел?

«Нет, – отмахиваюсь от глупых подозрений. – Влада – девочка умная. Она бы не рискнула потерять расположение брата. Та же Юля донесет Марку».

А когда на дорожке появляется какой-то длинноволосый тип с букетом тюльпанов, сжав зубы, застываю на месте. Мужик отдает цветы Владе. Что-то говорит ребенку. И маленький засранец ему улыбается! Видимо знает.

Подхватываю телефон с дивана. И вызвав Тимура, рявкаю в трубку.

— Почему у нас посторонние на объекте?

— Где? – в ужасе переспрашивает начальник лички.

— Под моими окнами ошивается какое-то мурло. Так надо? – интересуюсь холодно.

— Сейчас проверим, – рапортует Тимур.

— Будьте любезны, – усмехаюсь презрительно.

И улегшись на диван, закрываю глаза. С чувством выполненного долга разрешаю себе кратковременный отдых. Закрыв глаза, расслабляю каждую мышцу. Медленно погружаясь в полудрему.

За окном раздаются голоса. Но мне даже лень прислушиваться. И так представляю, что там сейчас происходит. Сто пудов, у блохастого поклонника мои парни попросили документы и сейчас провожают к калитке.

А Влада…

Остается только засечь время, когда маленькая фурия ворвется ко мне.

Через сколько минут? Пять? Десять?

Представляю раздраженное лицо и будто наяву слышу лекцию про личные границы.

«Придется провести воспитательную беседу. Когда любовник уезжает в командировку, благовоспитанные барышни не приглашают в дом гребанных кавалеров», – размышляю лениво. И сам не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

А когда снова распахиваю глаза, за окном уже стоит ночь. Где-то в глубине дома закатывается плачем ребенок.

Твою ж мать!

Подскочив с жесткого кожаного ложа, тру лицо. И когда малыш снова заходится ревом, со всех ног несусь к Владе.

Что происходит, твою мать?

Сколько сейчас время? Десять или одиннадцать вечера? Затекшие мышцы ломит, но я не обращаю внимания.

Дом пустой. Кроме меня и Влады здесь никого. Моя охрана расположилась во флигеле.

Рывком распахиваю дверь. Влетаю в комнату. И обалдев, пялюсь по сторонам. В спальне кроме ребенка никого нет.

В кроватке стоит малыш и заливается ревом от безысходности.

— Иди сюда, – инстинктивно подхватываю на руки.

Прижимаю к себе маленькое вздрагивающее тельце. И замираю на месте, когда мне в плечо утыкается заплаканное личико. Оказавшись в чужих руках, малыш смотрит ошалело. Всхлипывает, причмокивая губами.

«Ну и где эта мать года? – соображаю лихорадочно. – Небось уединилась с патлатым дружком. Стерва!»

Внутри закипает от злости.

Влада, жеваный крот, что ж ты за дрянь такая? Предала меня. А теперь, бросив сына, изменяешь брату?

Держу ребенка, боясь пошелохнуться. Не навредить бы, не выронить. Малыш, устав от рыданий, кладет голову мне на плечо. Осторожно глажу маленькую спинку.