Книга Его отец. Выжить после развода, страница 47 – Виктория Волкова

— А он не стлашный? — округляет в волнении глазки дочка.

— Нет, он добрый, — веду Дашутку через холл.

Озираюсь по сторонам. Сразу видно, что это офис хозяина. Все очень лаконично и официально. На темно-бирюзовых стенах лепнина такого же цвета и картины с батальными сценами и охотой.

Ойкаю, наткнувшись на огромное чучело медведя в натуральную величину.

— Гляди какой, — поднимаю Дашутку на руки.

Дочка гладит жесткую шерсть, тянется к носу, к глазам.

— Мишка, — шепчет восхищенно. — Это же настоящий мишка, мама!

— Да, детка, настоящий. Смотри, какие у него когти, — опустив дочку на пол, кладу на ладонь медвежью лапу.

Из-за двери доносятся голоса. Кто-то спорит. И наверное, нам лучше уйти.

«Погоди. Другого времени у тебя не будет. Не стоит кидаться домом. За него и так ты оплатила двойную цену», — останавливает меня голос разума.

— Может, и ты тоже! — кричит женщина. Кажется, Инна.

Не прислушиваюсь. Но прекрасно слышу каждое слово. И замираю, догадавшись, о ком идет речь.

Обо мне!

— Ты тоже с ума сошел! — гневно восклицает Инна. — Эта кошка подзаборная вас всех околдовала. С какой стати ей Женя дом отписал? С какого перепуга? Девчонку надо забрать, и все, — тараторит она, а я без сил прислоняюсь к стене.

— Мамочка! — чуть громче вскрикивает Дашка.

И тотчас же из кабинета выглядывает Александра.

— Подслушиваешь? — припечатывает меня гневным взглядом.

— Когда обливаете кого-то грязью, закрывайте двери, — вздергиваю подбородок.

Бесстрашно вхожу в кабинет.

— Евгений Николаевич обещал мне не забирать Дашу. И вы не посмеете, — говорю, а сама чуть не плачу. — А иначе…

— Иначе что? — усмехается из глубокого кресла Инна. — Ты кто такая? Что себе возомнила? Думаешь, пошпилилась с Женькой, и все. Тебе тут обломится что-то…

— Мне ничего чужого не надо, — мотаю я головой. — Верните мне ключи и дарственную. А то это какое-то воровство получается. В сумку мою кто залез?

— Да ты с ума сошла? — шикает на меня Александра. — Побойся бога, София.

А Проскурин уже переводит на жену мрачный взгляд.

— Инна!

— Ну, я взяла, — передергивает она плечами. — А что такого? Она у нас в доме живет. Зачем ей ключи и документы?

— Верните, пожалуйста, — говорю, теряя последние силы.

— Да, Сонечка, все вернем. Инна перестаралась, — поднимается с места дядя Петя. — Проходи. Посиди. Моя жена сейчас все принесет, — приказывает глухо. Давит свирепым взглядом жену. — Инна.

И та, повинуясь, с тяжким вздохом встает и идет к дверям.

— Мама, побудь здесь. Мало ли, — зыркает на меня.

«Совсем с ума сошла», — только успеваю подумать.

— Извини, Соня, — хмуро смотрит на меня Проскурин. — У нас тут кое у кого крышу снесло…

Опускаю глаза. Не желаю ничего комментировать. Чужой монастырь. И тут я со своими хотелками.

— Вот именно, крышу снесло, — фыркает старуха. Отворачивается, стараясь не смотреть на меня. Тянет руки к Дашке, прыгающей на одной ножке. — Дашенька, иди ко мне…

— Я с мамой! — вскрикивает малышка. Кидается ко мне. Усаживается на руки.

— Ты все время с мамой, — улыбается сладко Александра. Насквозь искусственная и фальшивая, как вставная челюсть. — Пойдем, поиграем, пока мама тут разговаривает, — предлагает сладким голосом. С таким и до диабета недалеко.

— Неть, не хочу, — заявляет Дарья решительно. И еще ногой топает.