Книга Его отец. Выжить после развода, страница 27 – Виктория Волкова

Переминаясь с ноги на ногу, вдруг оказываюсь между мускулистых бедер Боброва. Сильная рука одним рывком вжимает меня в мощное тело. И не дает отступить. Даже вздохнуть не дает. Ойкаю растерянно. И тут же чувствую, как в бедро упирается что-то твердое.

Ой, мамочки! Зачем я только сюда приехала!

— Лапуль, посмотри на меня, — просит Бобров хрипло. Жадно ведет ладонями по моей спине, хватает голову обеими руками и выдыхает порывисто. — Выходи за меня. Ни одна сука угрожать не посмеет. Ты не пожалеешь, девочка.

— Замуж? — ойкаю в ужасе. — Но мы же почти незнакомы, — пытаюсь привести хоть какие-то доводы рассудка. Но этот мужчина сметает любое сопротивление и упрямо гнет свое. Давит.

— Узнаем, девочка, — легонько пропускает мои волосы через пальцы. — Я готов до конца жизни тебя узнавать. Молиться на тебя. Давай хоть сейчас начнем узнавать, — кивает на кровать в другом углу камеры.

— Я не могу. Я не такая! — выставляю вперед локоть.

И тут же мое запястье перехватывают жесткие пальцы Боброва.

— Я знаю. Знаю, девочка, — утыкается он носом мне в ключицу. — Поэтому и зову сразу замуж. Не могу ждать. Ухаживать не умею. Ты уж прости, — ведет он ладонью по моей шее. — Но слово мое дорогого стоит. И если я тебе говорю, что сделаю тебя счастливой, то даже не сомневайся. Поняла?

— Да, — пищу и сама себя не слышу.

— Вот и хорошо, — принимает за согласие мой писк Бобров. Словно слепой, еле слышно касается большим пальцем моих губ. Технично раскрывает их и, склонившись, целует. Жадно, медленно, страстно. Отбивает любые желания возражать. А потом медленно поднимается с места. Подхватывает меня на руки, словно добычу, и несет к кровати.

— Ой, — дергается София по пути к койке. — Стойте, Евгений Николаевич! — смотрит на меня в ужасе.

— Что не так, роднуль? — опускаю девчонку на кровать. — Я тебе противен? Боишься меня? — спрашиваю, а у самого сердце частит, как у припадочного.

Сейчас скажет: «Да пошел ты, дядя! Меня от тебя тошнит. Засунь свои хотелки в задницу. Дом отписал, и свободен».

— Нет, то есть да, — выпаливает София. И я без сил опускаюсь рядом. Будто из меня дух вышибли. Одним словом. Напрочь.

— Давай, расскажи, — поправляю подушку и сам придвигаюсь ближе. Нависаю над девчонкой. Хоть вдохнуть ее запах напоследок. И отпустить.

Я — не насильник, что бы там себе не напридумывала маленькая дурочка.

— Говори, — приказываю хрипло. Кладу ладони рядом с ее лицом, смотрю на девчонку в упор. И спохватившись, чуть отстраняюсь, давая ей побольше свободы. А то зажал в углу, мужлан хренов…

— Вы мне не противны, но я боюсь, — шепчет она, смущаясь. — Немножко.

— А что тогда останавливаешь? — рычу, убирая с лица тонкие блондинистые прядки.

— Там же нотариус ждет, — приподнявшись на локте, выпаливает София. — Вы еще должны документы подписать. В портфеле две папки! — одаривает меня обалделым взглядом.

— В ж. пу нотариуса, — кладу ладонь на затылок Софии. — Пусть ждет. У нас всего четыре часа, — поясняю торопливо. — В следующий раз приедешь на дольше. Адвокатам велю длительную свиданку выбить, — прихватываю несильно шелковистые волосы. Впиваюсь в губы поцелуем. Жадным и пьянящим.

«Дорвался ты, Катран», — усмехаюсь мысленно. И хочу Софию, как не хотел никогда ни одну женщину.