Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 43 – Виктория Волкова

И пусть формально каждый из них будет сохранять нейтралитет, но решение, на какой стороне быть, люди принимают по гендерному признаку.

Мужскую солидарность никто не отменял. Женскую тоже.

Любуюсь своей семьей. Наверное, я в последний раз вижу их всех вместе. Уеду, и все. Рем еще какое-то время поупрашивает, а потом подыщет себе другую. Одним махом найдет замену и мне, и Наде.

И уже другая женщина, молодая и красивая, будет вот так смотреть в окно на крепких и сильных мужчин… Только вместо любви будет испытывать раздражение… Ну что за шалман среди ночи!

— Нет, ты только посмотри, – фыркает рядом Машка. – И Михал Андреевич туда же, – кивает в сторону Рема. И я только сейчас замечаю внука.

Маленький худенький мальчишка, завернутый в плед, сидит рядом с дедом.

Спит, что ли? Или внимательно слушает?

Широкая ладонь Рема прижимает к крепкому боку маленькое тельце, даря одновременно защиту и тепло.

«Лактомский – надежный как скала», – проскальзывает в голове привычная мысль. Сглатываю вязкий ком и гоню прочь все прежние установки.

Надежные и верные мужья не заводят на стороне дочек. Они любят своих жен и своих детей.

«Очень жаль, что я так ошибалась в Реме», – смаргиваю слезы и во все глаза смотрю на мужа, словно прощаюсь с ним. Бездумно пялюсь на ястребиный профиль, разглядываю лицо, высокие скулы и тонкие губы. Сейчас бы по щеке провести ладонью, почувствовать гладкую, тщательно выбритую кожу, уткнуться носом в ключицу, вдохнуть знакомый запах – смесь чистого тела и селективного парфюма.

И все отмотать бы назад. Но уже не получится.

Скинув с себя плед, в легкой светлой пижамке на ноги поднимается Мишка. Подпрыгивает на диване. Наверняка засиделся среди взрослых, и ему хочется побегать и попрыгать. Но тут же широкая ладонь Рема ложится на маленькие плечики. Укрывает пледом, притягивает к себе. И малыш спокойно опускается обратно. Наш маленький волчонок, прижимается к мощному телу матерого волка.

— Пойдем спать, – устало прошу Машу. – Скоро вставать…

— А эти? – вздыхает она. – Военный совет, блин.

— Пусть сидят. Потом сами уберут.

— Мам… – останавливает меня дочка, но я инстинктивно делаю шаг вперед. Словно, несмотря ни на что, хочу услышать хоть обрывки разговора. О чем можно говорить всю ночь? Да еще собрать всю семью?

«Если дело касается развода, то ты ведешь себя бесчестно, Рем!» – мысленно разговариваю с мужем. – «А если вы обсуждаете угрозу Накосова, то мог бы позвать и меня», – вздыхаю тяжко. И застываю, не доходя до открытой двери.

— А вообще, откуда этот Накосов взялся, пап? – бухтит недовольно Вадим. – Вы же все время с мамой вместе. Со школы еще…

Рем что-то отвечает, а я молча возвращаюсь к себе.

Накосов. За какие грехи мне его послали высшие силы? Никогда не задумывалась. Считала случайной опасностью, которую удалось избежать.

Так бывает, когда потерявший управление внедорожник на высокой скорости несется на тротуар, и пешеход, застывший на переходе, в ужасе смотрит на надвигающийся конец. Когда уже маячит смерть с косой, и перед глазами пробегает вся жизнь. А в последний момент кто-то дергает смирившегося с неизбежным за рукав, и бешенный крузак проскакивает мимо, почти не задев.

Вот так и я думала. Случайность. Просто оказалась не в том месте и не в то время. Спасибо, Рем спас.