Книга Восточная сказка, страница 84 – Виктория Волкова

— ВВС о дикой природе, - бурчу я, чувствуя, как девичья головка укладывается мне на плечо. Утыкаюсь носом в волосы. И обняв одной рукой, провозглашаю. – Прогулки с динозаврами. Что-то другое искать лень.

Но как только начинаются первые кадры, слышу мерное дыхание. Алина спит. А я боюсь пошевелиться. Осторожно вытаскиваю из-под диванной подушки сложенный плед и накидываю на хрупкую фигурку любимой.

«Эй, Стас, -  подняв глаза к потолку, прошу Сонькиного любовника. – Останься до утра. Будь человеком!»

Алина

Я просыпаюсь среди ночи и не сразу понимаю, где нахожусь. Светлый кожаный диван. Плед, пахнущий парфюмом Лиманского. Небрежные древесные нотки тесно переплетаются с запахом табака и цитруса. Настоящий мужской фан, так напоминающий мне Германа. Прижимаюсь носом к толстому мохеровому пледу и будто обнимаю любимого. Отпуская прочь все горести и беды сегодняшнего дня.

— А где же сам Герман? – спрашиваю саму себя и, усевшись на мягких подушках, оглядываюсь по сторонам. Определенно, это его квартира. Такая насквозь мужская и шикарная. Обилие света, плазма на всю стену и кухня, сверкающая никелированными поверхностями. Лиманский богат и успешен, а я – неприкаянная голодранка. Гоню от себя глупые мысли. Мы любим друг друга, и это главное. А горя нам и так хватает. Зажимаю уши ладонями, пытаясь понять, как Олесю угораздило попасть под колеса автомобиля. Сама ли кинулась, или Мерс мчался на красный. Кто теперь разберет… Софью жалко. Поднимаю глаза к потолку. Прислушиваюсь. Сверху доносится какой-то мерный стук. Будто прыгают на кровати или кого-то бьют. Сразу не разобрать, но кажется, будто в квартире Кузнецовых кто-то стонет. Замираю, стараясь уловить каждый шорох. И снова слышатся размеренные звуки, словно кто-то методично стучит по дереву, а затем снова тихий приглушенный стон. Софья!

Подскакиваю, собираясь бежать наверх. Нужно спасти мою дорогую, и тут же натыкаюсь на Германа, входящего в комнату.

— Ты чего? – смотрит на меня удивленно. Даже в полутьме комнаты вижу его настороженный взгляд и тревогу.

— Софья… Там что-то происходит… - шепчу, поднимая вверх указательный палец. - Нужно ей помочь. Кажется, ее кто-то лупит…

В лице Лиманского мелькает что-то хищное. Он внимательно прислушивается, отмечая про себя каждый шорох, а затем улыбается во весь рот, силясь не рассмеяться.

— Пойдем, - говорит спокойно и вкрадчиво. – Чаю попьем. Поговорим о… - спотыкается на полуслове.

— Об Олесе? – наивно интересуюсь я, послушно, будто коза на веревочке, следуя за Лиманским.

— А что о ней разговаривать? – пожимает Герман плечами, и на секунду по его лицу пробегает недовольная гримаска. – Закономерный итог, Алинушка. Наркоманы долго не живут.

Герман печально кивает головой. Выставляет на стол чашки. Заваривает чай, как привыкли пить здесь. И на каждый мой порыв помочь только мотает головой.

— Сиди. Я сам.

Помолчав, продолжает.

— Мне жаль Софью. У нее вся жизнь наперекосяк пошла. Работать она сможет еще нескоро. Все-таки для йоги необходимы определенная растяжка и целые конечности. А ее перелом сложный и срастаться долго будет. И вот теперь одна осталась. Без дочки.

— Почему одна?! – вскрикиваю запальчиво. – Я люблю Софью всей душой и никогда не оставлю. Она много для меня сделала. И мне совесть не позволит бросить ее в трудный момент. Или? – внимательно смотрю на Германа, будто вижу его впервые. Лоб перерезает поперечная морщина, глаза прищурены. Мой любимый недоволен, и сильно.