Книга Генерал, страница 26 – Виктория Волкова

— Давай чай пить, - решительно обрываю зрительный контакт.

— Я помогу? – тут же откликается девчонка.

— Хорошо бы, - улыбаюсь невольно. Такая она тонкая и беззащитная.

Попадись мне этот Айрат, сука, и я за себя не отвечаю. Забью на фиг.

— Ты чай завариваешь, а я пока бутеры сварганю, - заявляю не терпящим возражения голосом.

— Но я… - тихо противится Катерина.

— Отставить разговоры, - отмахиваюсь добродушно. Улыбается и Катерина.

— Может, к нам смотаться, - предлагает она, косясь на мои немногочисленные припасы. – У нас много еды осталось.

— Нет, - заявляю категорически. – Евгения Ильича я лично предупрежу завтра. А остальным знать не полагается, где ты спишь. История странная. Юра – крепкий мужик. Как его угораздило свалиться в кому? Не понимаю.

— Я тоже, - тихонько соглашается Катя. – Отравить его не могли. Он пил и ел вместе со всеми.

— Ну всяко бывает, - цежу я, нарезая колбасу толстыми кольцами, больше похожими на бочонки. Затем следует сыр, который я рублю брусочками под выразительным взглядом Катерины. Прости, девочка, иначе не умею. Шеф-повар из меня никакой.

— А хлеб? – спрашивает она.

— Я не брал. Надеялся на столовку, - развожу руками. И сложив колбасу с сыром, протягиваю Катерине. – Вот гляди, отличный бутер получается.

А сам как дурак загадываю. Возьмет – вместе будем, откажется – значит, полный пролет.

И радуюсь, когда девчонка без тени сомнения забирает из моих рук бутер.

«Йес!» - восклицаю мысленно и делаю себе такой же.

«Вот когда ты в последний раз загадывал на девчонок, Вася, - соединяя колбасу с сыром, удивляюсь собственному кретинизму. - В классе десятом средней школы? Когда около гаражей караулил Стасю Меркулову? Позже в училище ты такой херней уже не страдал».

Откашливаюсь, стараясь справиться с накатившим безумием.

— Видел твои картины. Очень талантливо, - говорю, прихлебывая чай. – Если они продаются, я бы купил… парочку.

— Я вам и так подарю, - улыбается Катя. И будто от солнечного света озаряется насупленное личико. – Я их не продаю. Еще не научилась, - неуверенно пожимает плечами.

— Научишься, - улыбаюсь в ответ.

— А вы рисуете?

— Ну какой из меня художник, Кать? – усмехаюсь в ответ. – В первом классе на уроке рисования училка наша велела изобразить желтые листья. А зимой – говорит- будем рисовать снежинки. Ну я возьми и спроси: «Мне еще зимой сюда ходить придется?». Ржал весь класс. А мне двойку влепили за сорванный урок. Так всю охоту отбили к рисованию. А был бы сейчас известным художником. Этим… как его? Рубенсом!

— Не повезло, - иронично качает головой Катя и, отвлекшись от горьких воспоминаний, рассказывает. – А у нас в третьем классе было домашнее задание нарисовать сказочных героев. Я решила побыстрее сделать и нарисовала простую ромашку с четырьмя лепестками. Подписала работу «Дюймовочка». А когда учительница спросила, а где же она? Ответила «Спряталась!».

— Вполне логично, - киваю, сооружая еще бутерброды. – Ешь, Катюшка. И спать будем. Ты в спальне, а я на диване.

— Вам же тут неудобно, - ойкает Катя.

— Нормально, - мотаю головой. – Я в случае необходимости и на асфальте уснуть могу. А тут целый диван!

Мы долго пьем чай. Болтаем о пустяках. А когда Катерина уходит спать, чувствую теплоту и нежность к этой девочке, заживо похоронившей себя в гребанных «Соснах».